Дома Диму тошнило, безудержно рвало и всю первую брачную ночь он провел в обнимку с унитазом. Наташа пару раз заходила в туалет по своим надобностям, брезгливо отодвигая ногой вонючее тело и не реагируя на просьбы мужа принести воды. Евгения Николаевна пила таблетки, Сергей Иванович скрипел зубами и тихо матерился. Свадьба удалась.
Утром Наташа вышла в кухню как ни в чем не бывало. Её свежее личико выражало полную невинность и покой. Дима встать не смог. Евгения Николаевна и Сергей Иванович с утра уехали от греха на дачу, боясь, что скандал приведет к их сердечному приступу, а толку все равно не будет. Наталья с удовольствием выпила кофе, приготовила себе шикарный омлет, салат, с аппетитом позавтракала и улеглась к телевизору. Состояние мужа её совершенно не касалось. Она вспоминала своё сочинение на тему “ больной отец и самоотверженная мать” и хохотала про себя. На самом деле девица даже не подумала сообщать своим родителям о свадьбе, потому что торговка мама и алкаш папа ну никак не вписывались в портрет благополучной семьи и благонравной девушки.
“Летом съездим на пару дней без предупреждения, чтобы не устраивать там попойку и не позориться перед Димоном. Он хоть и лох, но пока надо держаться за него, московская квартира с пропиской на дороге не валяется”, - думала она. Особенно раздражала Наташку фамилия своего скоропостижного мужа - Коржиков, сначала она подумывала оставить свою девичью - Кравцова, но потом побоялась обидок со стороны родителей и скрепя сердце стала Коржиковой. Про себя она называла Диму непропеченным блином за его белёсость, мягкотелость и безволие.
Новый год решили отмечать дома, а после двенадцати пойти в клуб потанцевать. Родители по традиции оставались у телевизора и то не надолго. Сергей Иванович почти сразу начинал похрапывать, Евгения Николаевна убирала со стола, мыла посуду и ложилась рядышком, чтобы проспать до обеда, а то и подольше. В этот раз им это не удалось. Часов около семи утра входная дверь с грохотом распахнулась и в квартиру ввалилась пьяная компания в количестве четырёх человек. Впереди шатаясь шагала Наташка, сзади двое незнакомых парней волокли бесчувственное тело Димы.
- Кладите тело на пол и пойдемте в кухню, там есть выпить и закусить, - громогласно заявила новоиспеченная жена, не обращая внимания на полураздетую свекровь, испуганно смотревшую на безобразную сцену.
Добры молодцы потопали прямо в обуви в кухню, наполняя квартиру вонью перегара и блевотины, щедро забрызгавшей их ботинки. Дима лежал не шевелясь, изредка издавая булькающие стоны. Евгения Николаевна была близка к обмороку. Наконец на шум вышел Сергей Иванович. Он быстро оценил обстановку, схватил за шиворот обоих гостей и молча вышвырнул их на лестницу. Потом сгреб в охапку сына, сдернул с него куртку и прямо в одежде закинул в ванну. Сильным напором холодной воды и парочкой оплеух привел в относительное сознание наследника, встряхнул его за хилую грудь и тихо велел раздеваться. Потом вошел в кухню, презрительно глядя на невестку, прошипел:
- Живешь здесь последние дни, ищите квартиру и сваливайте отсюда. Оба!
Наталья фыркнула, спокойно попила воды прямо из чайника и вальяжно покачивая бёдрами удалилась в спальню.” Ещё посмотрим!” - подумала она, с удовольствием растягиваясь на широкой кровати.
Пятьдесят оттенков провинциальной жизни
После окончания университета Лариса с семьей решили ехать обратно в Оренбург. Хотелось жить в своей квартире, а не перебиваться по съемным углам, не зная когда хозяин вздумает выселить или задрать арендную плату на высоту кремлевских звезд. Малыш рос, предстояло устраивать его в садик, а как это сделать в Москве никто не понимал. Мария Семеновна тоже давила на молодых, аргументируя своё желание уехать тем, что “дома и стены помогают”, “где родился, там и сгодился”, напоминая, что направление Николаю дал завод и там могут в любой момент потребовать вернуться отрабатывать положенное время.
Николай уволился с московского завода, где за два года он так и не стал своим, не сдвинулся в карьере ни на сантиметр, не нашел не то, что друзей - даже приятелей. Он не научился легко, с юмором относиться к шуткам и подколкам московских ребят, не участвовал в субботних походах с пивом на природу, всегда спешил домой, скупо отвечая на приглашения отдохнуть коротким “нет, спасибо”. Мария Семеновна с грустью вспоминала торговую базу, на которой отработала бухгалтером двадцать лет, своих подружек, соседей, по которым очень соскучилась за два года, прожитые в столице. Ларисе ничего не оставалось, как согласиться с доводами мужа и матери и начать готовиться к отъезду.