На самом деле мне хотелось спать. Ещё и действие алкоголя влияло, поэтому я положила голову на плечо Эдварда и попыталась уснуть. И мне кажется, я даже уснула, но проснулась, когда почувствовала, как рука Эдварда поднимается вверх по бедру и крепко сжимает его. В ответ на это, я поудобнее устроилась на его плече, развернув голову к его шее и немного прикусила её, а руку пропустила между спинкой сиденья и его спиной, при этом пробравшись под низ его свитера и начала медленно поглаживать её. Так мы и ехали всю дорогу, используя еле заметные движения, чтобы поласкать друг друга.
Когда приехали, Элис с Джаспером сразу ушли к себе. Джас и правда выглядел уставшим, мне кажется, он и до комнаты-то шел на автопилоте.
Я убежала к себе, переоделась в свою пижаму, обычные шортики и майку. Не успела я уйти в ванную, чтобы помыться, как в комнату зашел Эдвард.
Увидев его, я села на край кровати и наблюдала за тем, как он закрыл за собой дверь. Пока он приближался ко мне, стягивал с себя одежду, и когда вплотную подошёл к кровати, был уже совершенно голым.
Я хотела его, я хотела, чтобы он просто занимался со мной сексом. И он это и делал.
- Я же говорил, что не смогу сдержать себя, когда рядом ты, такая теплая и податливая, и отзывчивая.
- Эдвард, - вздохнула я, поглаживая его грудь.
- Белла, - повторил он за мной и поцеловал в макушку.
- Давай спать.
- Давай, - согласился он.
Глава 14
Ребята уехали через несколько дней после нашей вылазки в Ванкувер.
Элис не могла дождаться Рождества и того, что Эдвард наконец-то приедет домой, не говоря уже о том, что Джаспер будет делать ей предложение. Можно сказать, что этим самым все они открыли ящик Пандоры, Элис итак всегда была эмоциональной, а Эли - невеста может стать просто опасной. Они ещё и день свадьбы не выбрали, а она начала придумывать не только фасон свадебного платья, но и платье подружки невесты, для меня! Честно говоря, меня вообще немного пугала мысль ехать к семье Эдварда, не говоря уже о планировании таких вещей, как свадьба его сестры. Немного успокаивала мысль, что Чарли, с десятой попытки уговорить его, всё-таки согласился приехать. Я скучала по нему, конечно, мы созванивались регулярно, и пару раз даже поговорили по Скайпу. Но мне жутко не хватало его, мне кажется и я не понимала, как сильно я скучаю по тем временам, когда вечером он приходил домой и рассказывал, как опять отчитывал местных ребят из школы, поймав их за распитием пива в публичных местах и издевательством над местными кошками.
А я разогревала ему его любимый печёный картофель, мы мало говорили, но я любила просто быть с ним, наблюдать, как он смотрит очередной футбольный матч, как шевелятся его усы, когда он смеется вместе с Билли. Я любила Форкс, любила наш маленький домик, который стоял почти на отшибе. Я выросла там, и думала, что нет на Земле места безопаснее. Это конечно не замок, но я никогда этого и не хотела. Мне нравилась наша простая размеренная жизнь. Мы с отцом пережили вместе уход мамы, смогли найти в себе силы простить её и наладить хоть какой-то контакт с ней и её новым мужем, я даже пару раз ездила к ним в гости.
И, может, именно поэтому я не просто злилась на себя, на Джейкоба. Нет, я ненавидела его, и это было так глубоко во мне. Я ненавидела то, что была такой доверчивой и слепой, я ненавидела чувство постоянного страха, те воспоминания, которые до сих пор преследуют меня. Но больше всего я презирала его за то, что он отобрал мой дом, то чувство любви и заботы к родному месту, потому что всё, о чем я могла думать после всего, сидя в своей комнате это липкий, проникающий во все клетки моего организма страх, такой, что я не могла спать. Я превратилась в параноика, и по собственному дому боялась передвигаться, и тряслась от каждой тени за окном.
Всё это до сих пор преследовало меня, легко было притворяться, что всё в порядке, я могла обмануть отца, Эдварда, Роуз. Но сама-то я знала, что не просто так у меня выпала кружка из рук и разбилась вдребезги, когда за окном поднялся ветер, и я услышала, как ветки скребутся по стеклу.
Конечно, сейчас всё намного легче и лучше, особенно когда он рядом. Эдвард. Эти странные отношения с каждым днем становились всё страннее.
Как только все уехали, у нас настал месяц секса. Серьезно, мы были ненасытны, каждый наш день заканчивался этим. И это было изматывающе и прекрасно одновременно. Он был нежен и ласков, груб и страстен. Наша интимная жизнь была такой же разной, как и мы сами, как день и ночь. И это тоже оставляло следы. Мы ссорились, не сказать что сильно, но регулярно. Спорили обо всём: о том, что приготовить на ужин, когда мне брать выходной, кто будет заправлять машину. Иногда, всё это походило на детский сад, ни он ни я не хотели уступать, и обижались как дети, которые не получили свою игрушку, расходились по углам, дулись. Признаюсь, особенно я, а потом сама себя ругала, что слишком инфантильна. Но примирение всегда было прекрасным.