В последний раз мы поспорили неделю назад. Эдвард не хотел прятаться как ребенок от своих родных, а я настаивала, что не готова к публичному проявлению чувств, какими бы странными они не были. Ладно, его брат и сестра, но там будут Эсме с Карлайлом и мой отец. И что, как им объяснять всё это? У меня от этого пухла голова. Эдвард же говорил, что я веду себя как ребенок. Ну, и всё это было для меня пусковым механизмом. Я очень «по взрослому» хлопнула дверью и уехала на работу.
Я так разозлилась в тот день на него, я итак чувствовала себя неуверенно рядом с ним. Хотим мы этого или нет, но у нас есть общее прошлое, то в котором он был молодым парнем, а я девчонкой, которая любила со всеми спорить. И я доставала его при каждом случае, когда гостила у Элис. Но только сейчас мы уже были не просто знакомыми.
Все эти мысли разрывали мою голову в тот день, я даже на Роуз сорвалась, когда она попыталась выяснить, почему я хожу мрачнее тучи. Я, конечно, потом попросила у неё прощения. Но поговорить у нас с ней так и не получилось, она уехала раньше по делам, сказала, что назначена важная встреча, и закрытие бара на мне. Это был будничный день, поэтому бар достаточно быстро опустел, и я осталась одна. Решила всё пересчитать, помыть прилавок, столики, отпустила всех сотрудников. Домой совсем не хотелось ехать.
За полчаса до официального закрытия бара, я услышала колокольчик у входной двери, когда закрывала подсобку.
- Простите, но бар закрывается, - говорила я, когда выходила из-за угла.
- Привет, - услышала я знакомый голос.
- Привет, - повторила я, пройдя мимо него, и зашла за барную стойку, чтобы ещё раз проверить, закрыта ли касса.
- Ты со мной долго говорить не будешь?
Эдвард сел на барный стул. И смотрел на меня.
- Эдвард, мне не нравится, что ты не слышишь меня, - сказала я.
- Я слышу, просто я не хочу, чтобы ты так расстраивалась из-за этого. Я поговорю с родителями, чтобы они не задавали лишних вопросов, я даже с Чарли могу поговорить. Ты пойми, если Эли и Эммет заметили, что между нами что-то есть, то моя мать и тем более. Думаешь, от кого Элис досталась её проницательность?
- Эдвард, ты понимаешь, что всё это сделает ситуацию ещё более запутанной, чем она есть. Мы же договаривались, что мы вместе потому что, нам так хорошо пока, и мы договорились, что не будем это усложнять. Это же просто секс, - сказала я, сама не поверив словам.
- Правда, Белла, только секс? Я сомневаюсь. И честно говоря, возможно, я передумал по поводу нашей договоренности. А что если я скажу, что хочу большего?
Он нёс какой-то бред, по большому счету мы с ним были вместе чуть больше двух месяцев. Конечно, что-то поменялось между нами, но не настолько же.
Я вышла из-за прилавка и подошла к нему, взяла его лицо в руки и посмотрела в глаза.
- Правда, Эдвард, ты можешь со стопроцентной уверенностью сказать, что тебе нужно больше?
Он отвёл глаза.
- Я не знаю Белла.
Мы молчали, он сказал то, что я итак знала, но легче от этого не стало ни мне, ни ему.
Через несколько мгновений, я ощутила, как Эдвард положил свои руки, поверх моих, которыми я так и продолжала держать его лицо.
- Я не знаю Белла, - повторил он. - Знаешь, жить с тобой эмоционально истощает. Мы с тобой спорим по несколько раз за день, иногда ты ведешь себя как взбалмошный ребенок и…
- Эдвард не начинай, - перебила я его.
- А ты не перебивай, я ещё не закончил. Так вот, ты выводишь меня из себя, я не понимаю тебя, и ход твоих мыслей большую часть времени, ты перебила почти все кружки в доме, что тоже немного настораживает, - вот же ж, он заметил, подумала я про себя.
- Мне кажется, что у меня даже седые волосы появились, с тех пор как ты появилась, - усмехнулся он.
- Что?! - не поверила я своим ушам. - Не придумывай Эдвард, это уж точно не моя вина.
- Опять перебиваешь, - вздохнул он.
- Эдвард, поехали домой, - вздохнула я. - Я поняла, я для тебя бестолковый ребенок, который только мешает твоему спокойному уединению.
Я выкрутилась из его рук и пошла к двери.
- Дурочка ты, вот ты кто.
- Серьёзно Эдвард?- опять начала заводиться я. - Какого лешего ты приехал? Чтобы называть меня ребёнком, дурочкой? Что ещё хорошего скажешь ты мне? – уже почти плача сказала я, развернувшись к нему.