Как она может говорить так обо мне, после того, как я обидел её?
Она снова поцеловала меня. Я углубил поцелуй, я пытался показать им, что она нужна мне, что я чувствую к ней, я ощутил, как под моими руками её щеки становятся влажными от слёз, и от этого мне становилось хуже. Я делал ей больно, опять и опять. И я ненавидел себя за это, я перестал контролировать себя, и почувствовал, как у самого из глаз текут слёзы.
- Эдвард, займись со мной любовью.
Она сказала это полушепотом. Её тело сотрясалось лёгкой дрожью. Я не мог отказать ей, потому что сам хотел этого. Я хотел держать её в руках, чувствовать её тепло, слышать, как её сердце отбивает ритм, хотел ласкать её тело, я хотел своей нежностью показать, как она дорога мне. Это было так чувственно, она была такой ранимой в этот момент, и я чувствовал это. После я притянул её к себе, крепко обнял, я не хотел её отпускать. Я зарылся лицом в копну её волос, слушая, как она дышит. А потом усталость последних дней, бессонная ночь взяли своё и я уснул. И сейчас держа в руках её письмо, я не могу простить себя за это.
Пока я снова и снова читал письмо, я нащупал в кармане джинсов маленькую коробочку. Подарок для Беллы. Я достал её и открыл. На темно-синем сатине лежала маленькая чайка на цепочке. Я хотел подарить её ей в тот день, когда она нашла платье. Я хотел этим самым показать, что мои слова тогда о том, что она стала моей чайкой, были настоящими.
Я так и сидел на кухне. В одной руке письмо Беллы, а в другой подвеска. Я слышал, как подъехала машина, я слышал, как входная дверь открылась, а потом зашли Эли и папа. Они смотрели на меня, переводя взгляд на письмо, в моих руках.
Я встал и прошел мимо них, задержавшись на минуту в проходе.
- Она ушла.
Глава 22
Белла
Уже второй месяц я живу в пригороде Ванкувера, Сюрее. Моих скопленных денег хватило мне на то, чтобы я сняла не очень большую квартиру-студию. Конечно, я могла вернуться в Форкс, папа постоянно звонил и уговаривал вернуться. Но пока я понимала, что не готова не то, что жить там, я не готова даже приехать погостить к нему. Я осталась в Ванкувере. Почему? Наверное, потому что я наделась увидеть его, даже, если сама не хотела в это верить. Эдвард. Я скучала по нему, я так хотела быть с ним, но понимала невозможность этого. По крайней мере, сейчас. Я никогда не закрывала дверь в мою жизнь на замок. Мне кажется, он понимает это, что я готова вернуться к нему, но только тогда, когда его сердце будет свободно, тогда, когда ему буду нужна я.
Он обидел меня, он сделал больно, даже если не хотел этого. Я знаю, теперь я знаю, как всё получилось с платьем. Вчера я разговаривала с Элис, и она мне всё рассказала. Элис целый месяц звонила мне, но я не могла с ней говорить, не была готова, услышать её, не готова услышать о нём. Но вчера, когда я увидела на экране телефона её номер, сразу ответила. Элис - это Элис. Она щебетала, она плакала, смеялась. Она говорила, что не хочет терять меня как друга, что она скучает и хочет увидеться. Но пока она в Сиэтле, работает и готовится к свадьбе. Да я и сама пока не готова увидеть её. И конечно, она рассказала об Эдварде. Я не просила, но услышав знакомое и дорогое имя, уже не смогла её остановить. По словам Элис, сразу после того как я уехала – Эдвард пропал, и не появлялся несколько недель, он не отвечал на телефонные звонки, на сообщения. Надо ли говорить о том, как переживали они все. Через несколько дней, он позвонил Джасперу и сказал, что у него всё хорошо, и что ему просто нужно время. После того как он вернулся, неделю провёл в Сиэтле в доме родителей, они много времени проводили с Эмметом, а всё остальное время он работал, ездил на совещания, проверял лично как работают отделы в Сиэтле и ещё в нескольких городках в округе. Потом он вернулся домой. Элис сказала, что он закрылся, хоть и пытается жить. На каком-то моменте я перестала слушать её, слишком много информации.
Я поговорила с Элис, не могу сказать, что мне стало легче. Нет. Но я была рада слышать её голос, её смех, и я рада, что не смотря, ни на то, я увидела, что мы будем продолжать общаться, дружить, даже, если неизвестно, что будет у нас с Эдвардом, и будет ли что-то вообще. Но этот же разговор стал новой волной напоминания об Эдварде. А это приносит боль, слишком много боли.
И я всеми силами пыталась убить воспоминания, я понимала, что с чувствами я ничего поделать не могу. И поэтому я устроилась на работу, вечерами я бегала, ничто так не выветривало мысли из головы как ветер, а в выходные я записалась на курсы. Давно хотела научиться писать, ещё в школе я любила писать сочинения, даже выигрывала несколько конкурсов. Но я никогда не пыталась заниматься этим профессионально, хоть и мечтала когда-то об этом. Поэтому я и решила заняться этим, сделать что-то для себя. Всё это занимало почти всё моё время, я не давала себе времени, чтобы думать. Лишь вечером, когда ложилась спать, я закрывала глаза и видела его зеленые глаза, а ночью во снах я видела те счастливые моменты, которые у нас были. Именно поэтому я боялась спать, каждая ночь превращалась в кошмар, потому что каждое утро я просыпалась и понимала, что всё это ушло, и что рядом со мной нет его, а пустая холодная часть кровати. Я сократила время сна до минимума. Я так измотала свой организм, что, хотела спать постоянно, перестала есть, стала дерганая, у меня опять случилось обострение моих страхов, я боялась каждого шага за дверью, я вскрикивала, когда кто-то случайно врезался в меня на улице. Пожалуй, единственной отдушиной были книги и занятия на курсах. Нам задавали находить редкие произведения и делать по ним исследования. Думаю, для меня в этот момент действительно реальными были только книги и мои сочинения, и работы. Я нашла на одной из улиц в центре Ванкувера потрясающий магазинчик. Там работали потрясающие старички, кажется рокеры или байкеры в прошлом, но при этом они были влюблены в литературу и знали очень много о книгах и об авторах. Я приходила в этот магазинчик каждое воскресенье после занятий и часами бродила среди рядов старых книг, разыскивая что-нибудь интересное. И в те часы я была спокойна, не счастлива, конечно, нет. Но я чувствовала себя в этом магазинчике очень защищёно, находила равновесие . Я расслаблялась там. И тем нереальнее была эта встреча.