- Хорошо, тогда пока.
Я не стала смотреть ему в глаза, хоть и очень хотела.
- Пока.
Я уже открыла дверь, и почти вышла на улицу, когда Эдвард окликнул меня.
- Белла.
Я обернулась, чтобы посмотреть на него.
- Да?
- Можно я тебе как-нибудь позвоню?
Я молчала несколько секунд, а потом почти шепотом сказала:
- Можно.
Я шла по улице и ноги привели меня на пристань. Я сидела там несколько часов и пыталась понять, что же произошло только что. Интересно, это было реально? Это действительно был он? Или я из-за недосыпания уже совсем свихнулась?
Я сидела там и понимала, что когда-нибудь пройдёт время, и всё забудется, воспоминания потускнеют. А я не хотела забывать. Да - мне больно, но это часть меня - это любовь, чувства. Эдвард научил меня любить, научил чувствовать, может, даже не подозревая об этом. И я не хотела этого терять. Я хотела оставить что-то для себя, чтобы вспоминать то светлое и тёплое, что у нас было. По моим щекам опять текли слезы, в лицо дул ветер, где-то далеко играла музыка, а над головой кружили птицы. Чайки.
Я сорвалась с места и побежала, я нашла в ближайшем магазине брошюры с рекламой и нашла адрес. Я доехала до нужного места за несколько минут.
Я услышала, как звякнул колокольчик над входной дверью, почувствовала запах пачули и чернил.
- Чем вам помочь?
- Я хочу сделать…
- Девушка, что вы хотите?
- Чайку.
Через несколько минут я сидела в кресле, собрав волосы в пучок.
- Вы уверены? Будет больно, и тут никто не увидит.
- Именно тут я и хочу.
- Вы выбрали это изображение, потому что оно что-то значит для вас.
Молодой человек не задал вопрос, он сказал это утвердительно, но я всё равно прошептала.
- Да.
Эдвард
Как только я понял, что Белла ушла от меня, я поехал к Роуз. Я думал, что может, я ещё успею её поймать, застать там. Но нет, её там уже не было. Роуз с порога врезала мне пощечину, а потом впустила к себе. Мы говорили, долго. О Белле, обо мне, о Тане, даже о Джеймсе. Роуз сказала, что сейчас Белле нужно время, пространство. Роуз пообещала, что даст мне знать, как только узнает как устроилась Белла. Но при этом можно и не говорить, что Роуз была в бешенстве и вообще не хотела со мной говорить в самом начале.
А потом я приехал домой, поговорил с отцом, как мог, успокоил Элли, собрал вещи и поехал. Я поехал в Нью-Йорк. Пришло время поставить точку в истории, которая слишком затянулась. И я сам в этом виноват. Для начала, я должен был поговорить с Джеймсом. Не могу сказать, что всё прошло гладко. Первое, что я сделал, когда нашел его в какой-то больнице, в которой он работал – это врезал ему. Со всей злости. А потом я посмотрел на него, он превратился в жалкое подобие себя, он не следил за собой, обросший, седой, выглядел он на все сорок, а не на тридцать, глаза потухшие. И тут я понял, что не так уж и далеко я ушёл от него. Я протянул ему руку, помогая встать с пола. Мы сели с ним в ближайшем баре, мы пили и говорили, говорили и пили. Он рассказал, как у него в шкафу до сих пор висят вещи Тани, как он ходит к ней на могилу каждые выходные. Он полностью законсервировал свою боль и потерю. И я испугался. Я видел себя в нём, и мне было страшно. Во что превратила нас жизнь? И я больше не хотел этого, я не хотел провести всю свою оставшуюся жизнь, вспоминая женщину, которая уже давно отдала свою душу Богу.
Наверное, мне надо было встретиться с ним уже давно, наш разговор многое поставил на свои места. Я, наверное, никогда не пойму для чего он оставил мне это платье, да он и сам толком не мог объяснить для чего. Может, ему хотелось хоть чуть-чуть разделить свою боль ещё с кем-то. Но поразило меня другое. Джеймс рассказал мне, спустя несколько лет, как у них всё началось с Таней. С коротких встреч, прикосновений, общения по электронной почте. Я должен был разозлиться, ревновать, но ничего этого не было. Я просто сидел и смотрел на него, и, пожалуй, впервые осознал, что я отпустил эту ситуацию. Только жаль, что это осознание пришло так поздно.
Как говорит моя мама, лучше поздно, чем никогда. И я должен был поставить точку в этой истории. На следующий день после встречи с Джеймсом, я купил букет белых лилий, который любила Таня, и впервые после похорон, приехал на её могилу.
Я нашел место сразу. Я подошел к большому надгробному камню. Джеймс позаботился, чтобы всё было самым лучшим и самым большим, самым дорогим. Положив цветы, я сел напротив могилы. Я долго сидел, молча, пытаясь понять свои чувства. А потом я начал говорить с ней.
- Таня. Я так долго любил тебя, ты была всем для меня. И ты всегда будешь большой частью моей жизни. Моей первой любовью. Но знаешь, что-то было не правильно во всем этом, во всей нашей истории. Или стало не правильным. И все это измотало всех нас, принесло всем нам много боли. Ты знаешь, я думал, что не смогу испытывать к тебе большую неприязнь, чем когда узнал о вас с Джеймсом. И опять ошибся. Таня, знаешь, иногда мне кажется всё, с самого начала нашей встречи было ошибкой. Но ведь это не так. Может, всё сложилось так, как должно было. Возможно, просто сама жизнь вела нас, и для чего-то свела наши дороги, чтобы снова их развести. Сейчас я думаю, что ты шла к Джеймсу, но тебе встретился я. А я цеплялся за тебя, не поняв, что возможно и мне кто-то должен встретиться. И я цеплялся за тебя, за наши воспоминания, даже после твоей смерти. И это стало моей самой большой ошибкой. Я чуть не упустил её. Знаешь, я очень боюсь думать, что упустил. Я буду бороться. Я не знаю как. Я не знаю как, но буду. И это странно, это совсем другое ощущение. Знаешь Таня, когда я ушел от тебя, я ненавидел тебя, злился, бесился. Но у меня никогда не было желания бороться за тебя, за нас. Я только сейчас понял это. Я отпустил тебя, легко. Но видимо привычка любить тебя, была сильнее всего остального. И я так зациклился на тебе, что причинил ей боль. Ей. Я расскажу тебе о ней. Она появилась в моей жизни так внезапно, но с другой стороны, она словно вернулась, она всегда и была там. В моей юности, где-то на горизонте. И я впустил её в свою жизнь, или мне казалось, что впустил. А потом, всё испортил. Знаешь, что больнее всего? Нет, это не то. Не тогда, когда тебе больно. Гораздо хуже, когда понимаешь, что сам стал причиной чьей-то боли, страданий. Она не заслуживает этого, она заслуживает любви и радости, и счастья. И я так хочу дать ей всё это. В тот день, когда я узнал, что она нашла мой дневник, я снова испытал чувство ненависти к тебе, но что еще хуже, к себе. Но это всё пустое. Чтобы вернуть её, эту девочку с тонкой душой, с теплыми карими глазами, которые искрятся на солнце, заразительным смехом я должен отпустить тебя. Поэтому я и пришел. Я хочу сказать тебе, прощай. Я больше не приду сюда. Потому что это больше не моя жизнь, не моя история. Я всегда буду помнить о тебе Таня, буду вспоминать с теплом те времена. Но всё это прошло, и я готов отпустить всё это. И ещё одно. Я всегда говорил тебе обо всём, о том, о чём никто не знал. Я люблю. Я люблю её, Таня. И я верну её.