Чайковский и Ларош получали особенное удовольствие от совместного изучения мирового музыкального наследия, вместе занимались теорией и историей музыки, выполняли задания по композиции. Вместе бывали на концертах и в театре. Особенно близка им была русская опера.
Как только на сцене Мариинского театра была возобновлена постановка глинкинского «Руслана», оба друга, «вооружившись партитурой и тетрадками, стали непременными посетителями спектаклей и репетиций». «Мы бегали слушать «Руслана», когда могли, — вспоминает Ларош, — ив скором времени добрую половину его знали наизусть». Опера стала открытием для Чайковского: хорошо зная «Ивана Сусанина», он из всего «Руслана» был знаком лишь с несколькими номерами, которые слышал в концертном исполнении. Увертюра и антракты, персидский хор и обе арии Ратмира были ему уже известны — ими он «восхищался без всякой оговорки». Интродукция первого акта вызывала в нем «безмерный энтузиазм». Услышав же впервые всю оперу целиком и еще раз почувствовав величие и национальную сущность музыки гениального Глинки, он испытал подлинный восторг и в разговорах с другом без конца возвращался к прослушанной опере.
Другой особенностью музыкальной жизни Петербурга, которой увлекались два друга, были симфонические и камерные концерты.
В 1859 году в Петербурге было учреждено Русское музыкальное общество.
За достаточно короткий срок — начиная с концертного сезона 1859/60 года по 1865/66-й — в его программах Чайковский услышал практически всю исполняемую музыкальную классику и музыку современных композиторов. В концертах прозвучали все девять симфоний Бетховена, его же сочинения — увертюры «Леонора» и «Кориолан», увертюра к опере «Фиделио», фантазия для фортепиано, хора и оркестра, месса до мажор и отрывки из «Торжественной мессы», концерты для фортепиано с оркестром, в которых сольную партию рояля блистательно исполнил Рубинштейн.
Под управлением Антона Григорьевича прозвучали фрагменты из опер Глюка и ораторий Генделя, отрывки из вокально-хоровых произведений Баха. В концертах РМО Чайковский с наслаждением внимал музыке любимого Моцарта: в программы были включены его симфонии, отрывки из опер «Волшебная флейта», «Дон Жуан» и «Похищение из сераля».
Из современных авторов того времени Рубинштейн отдавал предпочтение Мендельсону и Шуману. В течение нескольких сезонов он не раз дирижировал «Шотландской» и «Итальянской» симфониями Мендельсона, фрагментами из его ораторий, увертюрой «Фингалова пещера», музыкой к спектаклю «Сон в летнюю ночь», фортепианными и скрипичным концертами. Были исполнены все четыре симфонии Шумана, его оратория «Рай и Пери», а также две симфонии Шуберта.
За годы учения в консерватории Петр Ильич мог услышать и другие сочинения своих великих современников — Листа, Берлиоза и Вагнера. В программах РМО прозвучали симфонические поэмы Листа «Прелюды» и «Орфей», «Тассо» и «Мазепа», симфония «Гарольд в Италии», ставший сразу широко известным виртуозный Первый фортепианный концерт и другие произведения гениального пианиста и композитора. Тогда же были исполнены оратория Берлиоза «Бегство в Египет» и сочинения другого новатора оркестра — Вагнера: «Фауст-увертюра», отрывки из опер «Летучий голландец» и «Лоэнгрин», увертюра к опере «Тангейзер», вступление к опере «Тристан и Изольда».
Интерес к творчеству Вагнера необычайно усилился в связи с его гастролями в России. Весной 1863 года он с небывалым успехом выступил с девятью концертами в Москве и Петербурге, дирижируя своими произведениями. В шести концертах, прошедших в Петербурге под его управлением, он воочию продемонстрировал новые возможности оркестра: блеск и сочность звучания медных инструментов, весь диапазон струнной группы, мощь совместного звучания всех оркестровых групп. Именно на концертах, где исполнялась музыка Вагнера и Берлиоза, Листа и Мейербера, Чайковский привыкал к звучанию оркестра и новаторским исканиям зарубежных симфонистов. Это вскоре дало возможность молодому воспитаннику консерватории и самому испробовать неожиданные сочетания инструментов и новые принципы инструментовки даже в своих ранних ученических работах.
Однако не только звучание оркестра воздействовало на воображение молодого композитора. Его необычайно привлекали и концерты камерной музыки, где исполнялись фортепианные произведения и романсы, струнные квартеты и инструментальные трио. Так он познакомился с живым звучанием квартетов и сонат Бетховена, с квартетами Моцарта, с квинтетами, квартетами и трио Шумана, Шуберта и Мендельсона, ранее изученными в нотных записях.
В сезоне 1864/65 года в Петербурге гастролировала пианистка Клара Шуман, жена композитора, творчество которого оказало заметное влияние на представителей русского музыкального искусства. В ее великолепном исполнении столичная публика, педагоги и учащиеся консерватории услышали фортепианные шедевры замечательною автора «Крейслерианы» и широко известных вокальных циклов — «Любовь поэта», «Любовь и жизнь женщины».
В области познания возможностей музыкального инструментария значительный опыт дали молодому Чайковскому занятия в классе флейты у профессора Чезаре Чиарди, которые продолжались в течение двух лет. Курс был введен в обучение в связи с формированием ученического оркестра консерватории. Петр Ильич настолько хорошо овладел флейтой, что мог без труда исполнять партии в симфониях Гайдна, Моцарта и других композиторов. А однажды он даже выступил в публичном концерте: «Я помню ученический вечер в присутствии Клары Шуман, на котором Петр Ильич вместе с другими тремя учениками (в том числе с известным впоследствии солистом Пуни) играл квартет Кулау для четырех флейт», — свидетельствует Ларош, который, при самом критическом отношении к исполнительскому мастерству своего друга, все же вынужден был признать, что он «довольно сносно играл на флейте».
Первые композиторские работы Чайковского были связаны с освоением и разработкой так называемой малой формы, то есть небольших пьес для камерных ансамблей или небольшого состава оркестра. Так на свет появились струнное трио, квартет, квинтет с арфой, фортепианный секстет, квартет для валторн, октет для духовых инструментов, романсы. Написанные в классе Рубинштейна в начале обучения, все они, как правило, носили сугубо учебный характер и совмещали в себе сразу две задачи: изучение начинающим автором основ техники профессионального мастерства и одновременно познание возможностей разнообразного инструментария и основ инструментовки. Как бы то ни было, это был первоначальный опыт выражения в звуках своих пока несложных музыкальных мыслей, без которого невозможно дальнейшее развитие.
Вскоре за этими пьесами были созданы и небольшие произведения для симфонического оркестра, обнаружившие несомненный рост его композиторского мастерства. В них ощущается уже определенное умение развить тему — мелодию сочинения, компоновать различные по характеру фрагменты музыки в стройную и убедительную для восприятия форму. Вместе с тем все ранние работы написаны в классическом стиле, что вполне соответствовало общему направлению обучения в Петербургской консерватории. Поэтому в отдельных сочинениях проглядывает несомненное влияние образов музыки Бетховена, Шумана и Глинки, а также Мендельсона. И все же временами на отдельных страницах ранних рукописей, порой лишь в некоторых тактах, можно увидеть первые намеки на тот стиль и образ музыкального мышления, который через несколько лет утвердится в музыке Чайковского как основная его особенность и главная примета. Петр Ильич терпеливо ждал, когда учебная программа приведет его, уже достаточно окрепшего в технике сочинения и инструментовке, к самостоятельной творческой работе, где он сможет выразить в музыке свой богатый художественный мир.
Отпуская в 1864 году на лето своих учеников, Антон Григорьевич дал им задание: сочинить за время каникул оперную увертюру. Эта работа во многом зависела от сюжета, и Чайковский, который еще раньше раздумывал над оперой по драме Островского «Гроза», сразу увлеченно принялся за работу.