По его представлениям, либретто и музыка в опере, подчиненные драматическому замыслу, должны составлять неразрывное художественное целое. Эти новаторские принципы привели Вагнера к созданию особого типа оперы, названного им «музыкальной драмой». В них через всю партитуру симфонического оркестра проходят повторяющиеся короткие мелодии — лейтмотивы, которые являются характеристикой героя, его мыслей, явлений природы, волшебств и чудес. При помощи лейтмотивов композитор разворачивает перед слушателями огромные повествования в звуках, наполненные глубоким смыслом. Так это было в «Летучем Голландце», в «Тангейзере», в «Лоэнгрине», этим принципам Вагнер следовал и в «Кольце нибелунгов».
«Как композитор, — говорил П. И. Чайковский, — Вагнер несомненно один из самых замечательных личностей во второй половине этого столетия, и его влияние на музыку огромно». Сосредоточив свои усилия на оперном творчестве, создав тринадцать опер, Вагнер тем не менее оказал влияние на все музыкальное мышление своего времени.
Но вагнеровские новаторства и нововведения — и система лейтмотивов, и слияние всех номеров оперы в едином потоке музыкально-драматического действия, и ведущая роль симфонического оркестра — принимались далеко не всеми композиторами.
«Восхищаясь композитором, я питаю мало симпатии к тому, что является культом вагнеровских теорий», — говорил Чайковский, разделяя мнение Римского-Корсакова, Мусоргского и Стасова. Еще в большей степени шла вокруг имени Вагнера борьба в странах Европы, где яростным вагнерианцам и культу Вагнера противостоял круг музыкантов, включавший Верди, Бизе и Брамса. Однако все они отдавали дань гению великого немецкого композитора, идущего своим, хотя и не для всех приемлемым путем. Премьеры его опер, вызывавшие ожесточенные споры, привлекали всеобщее внимание, несмотря на разноречивость оценок и порой полное неприятие.
Может быть, оперное творчество гениального композитора и не получило бы при жизни автора такого огромного резонанса, если бы не открытие в 1876 году театра в Байрёйте (на севере Баварии) на средства самого Вагнера и его мецената баварского короля Леопольда II. Здесь и сбылась мечта великого мастера — самому ставить и слушать свои оперные полотна.
Петр Ильич с интересом бродил по Байрёйту — небольшому городу, лежащему в долине Красного Майна, окруженного со всех сторон живописными, поросшими густым лесом холмами. Любовался его широкими и правильными улицами, площадями, что были украшены фонтанами, высокими домами и их изящной архитектурой. Его поразило, что город совсем не похож на многие старинные провинциальные города Германии, чьи облик и атмосфера напоминали о средневековье.
Театр для представления вагнеровских опер был построен на высоком холме за пределами города — огромное здание около сорока восьми метров в высоту. Оно могло вместить в расположенном в виде амфитеатра зале около двух тысяч зрителей.
Полный впечатлений от продолжавшейся четыре вечера тетралогии, Петр Ильич писал в своих статьях о том, что «Перстень нибелунгов» произвел на него «подавляющее впечатление не столько своими музыкальными красотами, которые, может быть, слишком щедрою рукою в нем рассыпаны, сколько своею продолжительностью, своими исполинскими размерами».
Говоря читателям о том, что он испытал большое утомление от услышанного впервые полностью громаднейшего сочинения, Петр Ильич замечает, что вместе с этим он «вынес и желание продолжать изучение этой сложнейшей из всех когда-либо написанных музык».
Год 1876-й оказался богатым событиями. В творческом отношении кроме впечатлений от посещения Байрёйта и встреч с Вагнером и Листом он подарил. композитору и еще один очень важный для него успех — постановку следующей оперы, «Кузнец Вакула». Она стала новой ступенью в овладении мастерством оперного композитора. Лирико-комическая опера была создана на либретто Я. П. Полонского по повести Гоголя «Ночь перед Рождеством». Петр Ильич сочинил яркое музыкально-театральное полотно. Композитор хорошо знал украинскую народную музыку и искренне любил ее. Его трогали напевность и широта этих мелодий. И хотя подлинных народных тем в опере нет, тем не менее проникновение в их природу, общий колорит музыки украинского народа делает этот спектакль национальным по своей художественной сути.
Премьера, состоявшаяся в Мариинском театре, имеет свою предысторию. Еще в начале 1873 года руководство РМО объявило конкурс на написание оперы на гоголевский сюжет и пригласило Чайковского в состав жюри по отбору и оценке представленных произведений. Но Петр Ильич, сам заинтересовавшийся этой темой, решил отказаться от участия в жюри и в качестве конкурсанта представил партитуру оперы в 1874 году. Жюри, в составе которого были крупнейшие композиторы и авторитетные музыканты — Н. А. Римский-Корсаков, Э. Ф. Направник, А. Г. Рубинштейн, — единогласно отдало пальму первенства Чайковскому. Первая премия давала право на постановку в Мариинском театре, что и было осуществлено в 1876 году.
В этом сочинении Петр Ильич отдал предпочтение так называемому сквозному действию, то есть развитию сюжета без четкого деления на привычные «номера», подчас мало связанные с динамикой драматургической линии. Композитор написал для своего спектакля симфонические эпизоды, которые предопределяли сценическое развитие. Слушатели встретились с музыкой, связанной с внутренним действием, с переживаниями героев, а не с традиционной формой музыкальных номеров. Чайковский при этом обратил особое внимание на лирическую линию оперы — любовь Оксаны и Вакулы, придав их партиям интонационные черты украинского фольклора. На фоне красочных образов украинской природы и народного быта разворачивается трогательная история любви Оксаны и Вакулы. Эта история рассказана композитором с задушевным лиризмом и тонким юмором. «Кузнец Вакула» — одна из немногих опер Чайковского, главные герои которой — простые люди из народа, где большое место отведено бытовым сценам, даны яркие музыкальные характеристики представителей реального и фантастического мира, — ария Беса «Гей вы, ветры буйные» напоминает таинственные древние заклинания, песня Оксаны «Черевички-невелички» проникнута задорным девичьим лукавством.
Опера не имела ожидаемого успеха: публика не готова была принять новые принципы оперно-сценического и музыкального развития. Реакция композитора на такой прием оперы была самокритичной: в 1885 году он сделал вторую редакцию оперы — «Черевички»; было убрано, по выражению автора, «нагромождение деталей», а попросту говоря, отчасти упрощено оркестровое сопровождение и переделан ряд речитативно-ариозных эпизодов.
Летом 1876 года началась война между Сербией и Турцией. Русское общество горячо поддержало стремление балканских славян к освобождению. Все русские люди были охвачены подъемом, связанным с борьбой за свободу и поддержкой братского сербского народа, находившегося много веков под гнетом Османской империи. В стране создавались Славянские благотворительные комитеты, которые помогали раненым, отправляли в Сербию добровольцев. Вместе с сербами в кровопролитных сражениях участвовали тысячи русских и украинских добровольцев, для которых судьба восставших была их кровным делом. Война приняла ожесточенный характер.
В разгар ее Чайковский получил предложение от дирекции Русского музыкального общества написать в пользу Общества Красного Креста «Сербско-русский марш на народно-славянские темы». «Чайковский, вполне разделявший тогдашнее настроение русского общества… с жаром взялся за работу, — вспоминает II. Д. Кашкин. — Хотя по ритму и воинственному характеру сочинения название «Марш» к нему идет, однако на самом деле это — большая музыкальная картина, в которой с необычайной силой и живостью отразилось тогдашнее настроение, господствовавшее во всей России… апофеоз композиции как бы предсказывал полное торжество…».
Первое же исполнение «Сербско-русского марша» под управлением Н. Г. Рубинштейна на публичном концерте вызвало огромный энтузиазм публики. Присутствовавший в зале автор, по собственным словам, стал свидетелем «целой бури патриотического восторга». В следующем году Петр Ильич сам дирижировал «Маршем» в Большом театре, а впоследствии еще неоднократно в Москве, Петербурге и Париже вставлял это сочинение в концерты, отдавая дань драматическим событиям тех лет и общему для всех душевному порыву. «Славянский марш» остается едва ли не самым сильным и ярким художественным памятником восторженных увлечений 1876–1877 годов», — заключает Кашкин.