Возможно, здесь есть и разумные люди. Но он их не встретил.
Вероятно, они прячутся от всех остальных. А на виду оказывается успешный в данном шумном обществе бодрый “мейнстрим”.
Первые же массовые неудачи отбили всякое желание продолжать попытки общаться. Но не желание посмотреть город и попробовать новые блюда.
Любоваться пейзажами — тоже своеобразное погружение в среду. И неплохой способ понять истинную природу и увидеть неиспорченную красоту этого места. Созерцание помогало вернуться в реальность и воспринимать действительность чуть легче.
Природа универсально прекрасна. Эти широкие, ухоженные поля, доходящие до самого края города и упирающиеся в начинающийся за ним лес, давали здесь ощущение свободы. Служили развлечением во время прогулок.
Пока сами собой ловились обрывки чужих разговоров. Не потому, что агент специально подслушивал, а потому, что орали здесь так, что не делать этого было невозможно при всем желании. Словно бы знать все подробности выставляемой напоказ части жизни окружающих было необходимым условием здесь.
То, что в Прайме передавалось бы со звуком шуршания таблички “Вестника”, трущегося о пальцы и одежды читающих, здесь доверялось мощным звуковым волнам. Видимо поэтому город сам по себе был невероятно шумным.
Это не ровный, убаюкивающий гул Прайма, смешивающийся с воем ветра на вершинах. Шумы здесь были резкими, рваными, навязчивыми, контрастирующими по громкости с фоном, они мешали мыслить и выбивали из колеи.
Это было непривычно. В Прайме люди беседовали вполголоса. Не только из-за частых вопросов секретности. Им не было нужды орать через целое поле.
Хотя здесь орали словно бы… “через весь город”. Через весь Материк. Вероятно, для увеличения аудитории. Добиваясь большей широты охвата, сравнимой с “Праймским Вестником”.
Вокальные данные и выносливость были впечатляющи. Днём они орали на полях. А вечером этот галдёж переползал на улицы, в дома и таверны.
Расстояние между людьми здесь было уже невелико. Но они продолжали шуметь.
Как если бы все хором пытались не донести, а уже заглушить что-то. В себе и других. Пытаясь перекричать какой-то внутренний дискомфорт и как-то заорать потенциальную пугающую тишину.
…И всякую возможность спокойно о чем-то подумать.
Интересно, что это? Страх? Попытка заявить о себе? Или претензия на доминирование?
Впрочем… уже не очень-то интересно.
Он уходит, удаляет себя из неподходящей среды. И пусть теперь Инга тут разбирается, она любительница копаться в душах.
Для Кайла здесь нет никаких скрытых или открытых выгод. Ненужный стресс сильно подтачивает ресурсы. Обилие громкой, бессмысленной речи утомляет.
Невольно воспринимаемое как сигнал тревоги, оно заставляло вслушиваться в то, что для местных было просто фоном. И вновь внезапно реально существующие культурные различия усложняли работу, даже в таких мелочах.
Что ж. Хорошо, что жизнь внесла коррективы в его мировоззрение.
Теперь он знает о Материке больше. Неприятный осадок пройдёт. А опыт останется. Это главное.
Тем более что, польза от всего этого была неоспоримой. От прогулок, от анализа услышанного, от сытного питания.
То, что должно было стать кошмаром, превратилось по сути в почти нормальный туристический визит. Хотя добровольно он это направление точно не выберет ещё раз.
На всё воля Шефства, конечно. Но если здесь ничего драматически не изменится, то отправлять его сюда снова будет как минимум контрпродуктивно.
Здесь он сделал всё, что мог. И даже чуть больше. Себя упрекнуть не в чем. И неплохо для первого задания. К тому добавить нечего.
Он старался наладить конструктивный диалог, без этих примитивных ужимок, смешочков и недоговорочек. Но ничего не вышло. Было похоже на попытку удержать грязный выскальзывающий предмет.
Охотно шёл на контакт, демонстрировал открытость и готовность к сотрудничеству. Говоря, на минутку, на их языке — на что способны далеко не все праймские. Большинство сочло бы это ниже своего достоинства. Так же безуспешно.
Игнорируя человеческие качества, они предпочитали общаться с шаблоном из собственной головы.
В ответном письме Инга напомнила ему о преимуществах восприятия.
О том, как упрощённое восприятие позволяет энергоёмкому мозгу сберечь ресурсы. И теперь понятно, откуда у живущих в аграрном городе людей берутся силы на столько шума и праздных разговоров во время и после тяжёлой работы в поле. Дело не только в природной выносливости.