Росс Никулин, Ярослав Мечников
Чайный Мастер
Глава 1
Сегодня был особенный вечер.
Ученики уже давно разбрелись по домам. За окном зажглись фонари. А по окну стекали капли дождя.
На крытой веранде я опустился в мягкое кресло перед столиком. Вдохнул сырой вечерний воздух. С улицы тянуло деревом, мокрой листвой и отчего-то — сиренью, хотя она давно отцвела.
Не спеша взял чайник, который еще помнил времена, когда мы с женой только увлеклись чайным делом, и стал не спеша заваривать легендарный чай Да Хун Пао прошлого столетия. Это была наша с ней общая мечта. И вот, только спустя год после ее ухода, мой хороший друг раздобыл его.
Я узнавал у него, как, откуда, но он молчал и улыбался. Старый лис. Губы тронула слабая улыбка. Пусть его.
Руки действовали сами, ссыпали листья в гайвань, залили горячей водой, сделали первый пролив, за ним второй… Запах дерева и листьев смешался с терпкостью земли и сладостью меда.
Первый глоток из пиалы раскрылся богатым вкусом и ароматом, давая мне насладиться моментом.
Врач сказал, что операция не поможет. Сердце может остановиться в любой момент. Я принял это спокойно. Куда в моем возрасте спешить? Дочь выросла. Внуки вот приезжали на лето и показывали, как заваривают чай. Пусть пока и пакетированный. Но все равно молодцы. А с чайной… с чайной мои ученики справятся и без меня.
После второго глотка сердце пропустило удар, словно забыв на миг, что должно биться, а потом снова застучало. Это меня не испугало. Когда знаешь, чего ждать, уже не боишься.
Я окинул взглядом веранду, чайную, полки, заставленные самыми необычными и дорогими сборами. Фотографии жены на тумбочке.
— Отличный чай, дорогая, — улыбнулся я в темноту. — Тебе бы он точно понравился.
На сердце стало легко. Оно стало замедлять свой бег.
Третий глоток я растянул надолго. Чай остывал, но становился только глубже, как и полагается хорошему чаю. Как и полагается хорошей жизни.
Откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза. Дыхание замедлилось. Сердце стучало тихо, ровно, словно капли дождя по карнизу. Я не заметил, когда они перестали капать. И не заметил, как меня накрыла тьма.
Первое, что я ощутил — это сырость и пыль, разбавленные свежестью утреннего ветра. За ним пришли звуки: далекий щебет птиц и свист ветра.
Я лежал, привалившись спиной к шершавой стене. Голова кружилась, а в горле саднило от пыли и сухости.
В глаза бил яркий солнечный свет из прорех в крыше, вынуждая щуриться. Я прикрылся от него слабой рукой, огляделся сквозь муть и не узнал запустевший зал с грязными окнами и поломанными столами. Добротная стойка у дальней стены растрескалась, превратившись в рухлядь, на которую смотреть было больно.
Где это я? Не похоже на мою чайную и веранду.
Взгляд скользнул по пыльным полкам с пересохшими травами, по битым кувшинам на грязном полу. И зацепился за зелень у ног. Листья, но необычные. Мозг титестера мгновенно оценил их по вбитой привычке: свежие, собраны вчера-сегодня, еще не подвергались сушке и ферментации.
Я потянулся за одним из них, чтобы оценить аромат, и внутри разлился холод. Мой взгляд приковался к тонким пальцам со свежими ссадинами, грязью под ногтями и без пигментных пятен, к которым я привык. Дыхание стало тяжелым.
— Что за чертовщина… — прохрипел я и осекся.
Подростковый голос из собственного рта испугал больше, чем чужие руки.
Я медленно провел ладонью по лицу. И не нащупал ни очков, ни жесткой щетины, ни даже морщин. Потрогал худые руки и выпирающие ребра, словно у мальчишки.
В голове промелькнули воспоминания, и я замер.
Вечер, Да Хун Пао, дымящаяся пиала, портрет жены, чайная… и тьма.
Умер. Сердце не выдержало.
В груди похолодело, хотя казалось, что я уже был готов к этому. К смерти. Ведь врач предупреждал. И я знал, что это случится скоро. Но…
Я сжал тонкие пальцы в кулак и медленно выдохнул. Но все еще жив. Как это понимать? Как такое вообще возможно? Ведь я Александр Ветров, седой титестер с тридцатилетним стажем, а не какой-то худощавый мальчишка.
Я мысленно споткнулся. В груди повисла тяжесть от горечи утраты. За свою дочь, которую ждал на каждые праздники. За внуков, о которых, казалось, думал только что. За своих талантливых учеников. За свою чайную… Думал, что уже всех отпустил, но, видимо, не до конца.
Протяжно выдохнув, заставил себя собраться с мыслями. Дочь, внуки, ученики — все они в безопасности. Это я черт пойми где. Поэтому первым делом, если это не сон, нужно разобраться, где я оказался. Без всякой паники и спешки, как заварке чая. И уже потом заняться воспоминаниями.