— Наконец-то наигрался в заботливого братца? — бросил он, цепко следя за мной.
Услышав это, я сбился с шага на полпути к столу. Наигрался? О чем это он? Я поймал его взгляд и не понял, что там. То ли издевательская насмешка, то ли презрение.
Варг поймал нож, крутнул его в пальцах и нагло усмехнулся.
— Думал, никто не знает, что твоя сестра стала Треснутой из-за тебя?
— Я… — сорвалось у меня против моей воли. Этот ублюдок издевался надо мной.
В голове болезненной вспышкой пролетело чужое воспоминание. Крики, слезы Лиры и глупец Тинг, кричащий на сестру, обвиняющий ее в том, что они живут как отбросы в трущобах, что их родители оставили им только долги, что она бесполезна…
— А ведь у нее талант Связного, способного привязать к себе духовного зверя, — со скрытой завистью произнес Варг.
У меня вырвался тяжелый, горький вздох. Теперь мозаика сложилась. И я устало произнес:
— Можешь презирать меня сколько хочешь. Но не все обладают такой властью и силой, которая есть у тебя, Варг.
Чувство вины мальчишки накатило волной, попыталось захлестнуть меня, но я с трудом подавил его.
Варг как-то неопределенно фыркнул.
А я пододвинул второй стул, сел за стол, и постарался ровно добавить:
— Это все в прошлом. Я уже не тот Тинг, что прежде.
— Да? — протянул Варг. — Тогда почему я все еще не вижу перед собой денег, новый Тинг?
От такого обращения сердце екнуло, но я понимал, что это просто издевка.
Вытащив из-за пазухи посеревший лист бумаги, Варг потряс им. Незнакомые символы вдруг выстроились в понятные предложения, и в голове щелкнуло. Это была бумага, заверенная Торговой Гильдии о том, что Марвин оформил лавку на Тинга.
— Мне что, каждый раз напоминать, что эта лавка теперь твоя, и платить за нее тебе? — сухо бросил Варг.
А я мгновенно сообразил… Марвин, вот же старый лис. Пристроил сирот, повесив на них долг за лавку, и использовал Тинга для добычи трав. Что это за мир такой? Они тут все словно волки.
— Вот она сумма, если ты забыл, Тинг, — Варг ткнул в цифры пальцем и уставился на меня. — Двадцать средних духовных камней в месяц.
Память мальчишки подсказала, что это около половины месячного заработка пекаря. Можно месяц жить припеваючи и не отказывать в еде обоим. Только где пекарь, а где я? Следом вспышкой боли всплыло еще одно воспоминание, где Марвин дал авансом за Семицвет всего два средних камня! А ведь чтобы его добыть, Тинг, похоже, рисковал жизнью.
— Я помню, — невозмутимо начал я, поняв, что Тинг хранил деньги за очагом, но там точно не было нужной суммы. Поэтому решил попытаться сбить цену и проверить границы дозволенного. — Но не кажется ли тебе, что это многовато за такую, как ты сам выразился, халупу?
Варг, снова начавший играться с ножом, замер. Нож со свистом вонзился в столешницу и задребезжал. А потом здоровяк шумно вдохнул и упер в меня свой цепкий взгляд.
— Да ты сегодня в ударе, паршивец, — тихо произнес он. — Не каждый опытный торговец в городе решился бы на такую дерзость перед представителем Торговой Гильдии.
Я сжал кулаки под столом. Просчитался. И кажется, сильно.
Варг такой уверенный в своей правоте, не потому что сильнее меня, а потому что на его стороне закон. Он лицо системы. Не станет Варга, на его место придет другой такой же.
— Молчишь, значит, — громила рыкнул и сам умолк.
Его взгляд похолодел еще больше, и на миг в зале повисла удушливая тишина. Он скинул ноги со стола, наклонился вперед, и от него потянуло опасностью, как от разъяренного медведя. Я отпрянул, непроизвольно напрягся, а голова вжалась в плечи.
— У тебя минута, щенок, — процедил он. — Тащи деньги.
Я выждал несколько секунд и только потом поднялся. Без паники, спешки и суеты, хотя внутри все сжалось. Варг сверлил меня взглядом в спину, но молчал.
Откинув доску за очагом, я достал глиняный горшочек и выудил оттуда девять теплых кругляшей размером с пятирублевку, с аккуратным отверстием по центру. Вернулся в зал, осторожно положил деньги перед гильдейским псом и поставил пузатый кувшинчик на край стола.
— Это все, что… — я осекся.
Варг посмотрел на монеты, и его брови медленно сошлись к переносице, искажая правильное лицо гневом.
А в следующий миг, смазанным от скорости взмахом руки, он смел со стола пустой кувшин и все монеты. Первый со свистом пролетел через зал и с оглушительным звоном разлетелся о стену на сотню осколков. Монеты последовали за ним и зазвенели по полу.