— Ты вернулся, брат, — прошептала она, держась за голову и кривясь от боли.
Я невольно сжал кулаки, но взгляда не отвел. В ее ярких глазах читалась суровость, но вот в голосе слышалось слишком много доверия и сестринской любви к брату, к тому, кто всегда рядом.
У меня вырвался тихий вздох, и Лира непонимающе посмотрела на меня.
— Брат? С тобой все в порядке? — с заботой спросила она. И от этого мне стало еще паршивее.
Я уселся перед ней на колени и ответил как можно спокойнее:
— Все нормально.
— Снова, поди, ничего не ел? — Лира окинула меня суровым взглядом. — Я же уже говорила, что не нужно каждый раз ждать, когда я проснусь.
Затем она вдруг застыла, заметив кровавое пятно на моей рубахе. И ее глаза расширились. А я мысленно хлопнул себя по лбу. Надо было сменить одежду, старый ты дурак! Бахвалился своим опытом, а о таком простом моменте даже не подумал.
— Ты ранен! — Лира дернулась ко мне, едва не завалившись на бок от слабости.
Я рефлекторно подхватил ее под руки в самый последний момент и бережно помог сесть обратно.
— Осторожнее, — строго, но заботливо произнес я. — Тебе нужен покой. А это, — я кивнул на свой окровавленный бок, — ерунда. Рана уже зажила. Все хорошо.
Взгляд Лиры стал суровее. Она надула щеки и ощутимо ударила меня кулачком в плечо. Откуда только силы взяла?
— Ты же обещал, — начала она тихо. — Обещал, что будешь осторожнее. Обещал, что не пойдешь глубоко в Лес. Обе…
Я потер плечо и резко поднял руку, останавливая ее этим жестом. Подхватив кувшин, налил прохладной воды в пиалу и протянул ей.
— Держи, тебе нужно больше пить, — спокойно ответил я. — У тебя был сильный приступ.
Лира замерла, смотря на меня с подозрением, но пиалу приняла и сделала несколько глотков. Впрочем, не сводя с меня глаз. Однако прежде чем она успела сказать еще хоть что-то, я уверенно поднялся на ноги и взял кувшин.
— Раз уж тебе полегче, — добавил я на ходу. — Пойду заварю нам чаю. И поесть заодно принесу.
Лира проводила меня задумчивым взглядом до двери, а потом покачала головой и, смущаясь, мило улыбнулась:
— Спасибо, брат.
От этой улыбки, которая напомнила мне мою собственную дочь, у меня в груди вдруг разлилось давно забытое тепло.
Я улыбнулся в ответ и закрыл за собой дверь. Но в зале эта улыбка почти мгновенно погасла. В груди повисла тяжесть, и я ощутил себя держащим веревку от гильотины над головой Лиры. Если не добуду за два дня чертов Семицвет, то девочку ждет медленная и болезненная смерть от очередного приступа. А через день после этого, если меня не прикончит та непонятная утечка энергии, придет Варг за долгом. И меня прикончит уже ядовитая пыль из шахт…
Я устало потёр переносицу и отлип от двери. Так. Никакой паники.
Этому измученному ребенку жизненно необходима опора. И раз я занял место ее глупого брата, то не имею права отвернуться от нее.
Вдруг со стороны кухни, там, где тлел очаг, раздался шум, затем перестук глиняной посуды. Я напрягся и быстро направился в комнатку за деревянной стойкой. Встал у входа, обнимая кувшин с водой, и аккуратно заглянул внутрь.
Это еще что за дела?
Я удивленно вскинул брови.
Сидя на моем столе, непонятный зверек размером с кота, а по виду что-то между лемуром и белкой, шарил по полкам с баночками и корешками. Он с наглой, деловой рожей принюхивался и что-то искал. На голове у него были большие, но аккуратные уши, а шерстка отливала пепельно-серебристым.
Стоило мне его разглядеть, как в груди что-то качнулось, и Родник Души отозвался усиленным биением. Он словно попал в резонанс, заставив сердце замереть.
Перед глазами на мгновение вспыхнула короткая строка:
[Зафиксирован Резонанс с неизвестным духовным существом]
Я перевел взгляд со строк на зверька, ничего не понимая. Что это вообще значит?
Зверек резко навострил уши и медленно развернулся ко мне. Он тоже это почувствовал. В его больших глазах читалось такое же непонимание и удивление, какое было, наверное, и в моих. А потом он вдруг пискнул, сгреб в лапки пару сухих кореньев с полки и с невероятной скоростью сиганул в открытое окно.
— Ах ты!
Я чертыхнулся, подбежал к подоконнику и выглянул наружу. Осмотрелся, но пушистого воришки уже нигде не было. За окном раскинулся лишь запущенный, заросший высоким бурьяном и тонкими лианами сад, в центре которого темнел закрытый досками старый колодец. От него мне померещилось какое-то волнение в воздухе. Но тут же пропало, когда я моргнул. Я протер глаза. Пусто, ни марева от колодца, ни тем более зверька.