Минк замедлил шаг и, не оборачиваясь, прошептал одними губами:
— Надеюсь, зверь не отшиб тебе память окончательно?
— Нет, — так же тихо ответил я.
— Повтори тогда правила.
Я на миг споткнулся. Какие еще правила? Пришлось в срочном порядке напрягать память. Не знаю, что помогло: моя попытка вспомнить или прозвучавший далекий утробный рев, от которого вспотели ладони, но я вспомнил.
— Ты лучше «слышишь» Лес, а я лучше в травах, — начал я.
Минк слегка кивнул, осторожно ступая дальше и кладя руку на рукоять кинжала.
— Вижу что-то полезное — говорю тебе. Если все тихо, то собираю, а ты следишь за окрестностями, — продолжил я, шагая след в след за Минком, который в один миг стал взрослее на десяток лет.
— Что еще? — прошептал он, огибая упавшую ветвь исполина, которая могла сойти за отдельный ствол.
Я честно попытался вспомнить еще что-то, но в голове было пусто.
Не дождавшись, Минк тихо вздохнул.
— Ты как обычно… — и начал перечислять: — Не шуметь. Слушать меня. Скажу замереть — не шевелимся. Скажу не дышать — не дышим. Захочешь отойти — даешь сигнал. Увидишь странность — сигнал. Заметил движение или услышал чего…
— Сигнал, — просто, но со всей серьезностью закончил я за него.
— Да, — кивнул Минк. — Ты не хуже меня знаешь, что здесь каждый шаг может стать последним. И не только от зверей, но и от растений.
Я просто кивнул, забыв, что он меня не видит.
Мы шли, и воздух постепенно менялся. Он стал вязким, плотным. Появилось ощущение, как от давления Варга, но будто в разы меньше. Дышать стало тяжелее, в груди закололо от чрезмерной насыщенности духовной энергии. Ее тут было даже больше, чем за пределами Леса. Резерв Родника быстро заполнился.
Я ступал аккуратно, следуя шаг в шаг за Минком. Он явно был опытным ходоком в Лес, пусть и опасался его.
Не прошло и десяти минут осторожной ходьбы, как я понял, о чем Минк говорил вначале. Сумеречный Лес жил иной жизнью. Течение энергий здесь не подчинялось законам внешнего мира. Благодаря Роднику я это ощущал. Дыхание Леса было неровным, оно бурлило, создавая места с извращенными законами природы.
В одном таком мы обошли стороной небольшую полянку, заросшую травой по колено. Трава эта серебрилась, пульсируя светом. От нее пахло чем-то кисло-сладким. Стоило мне лишь единожды вдохнуть этот запах, как голова пошла кругом. Минк провел нас от нее в десяти шагах.
Еще через полчаса мы вышли к узкому, неглубокому ручью. Вода в нем казалась маслянистой, а над поверхностью поднимались густые темные испарения. Только мы вошли в эту зону, как я ощутил неприятные изменения. Мы будто в вакуум попали, где не было ни капли энергии-Дыхания, а когда приблизились к ручью, меня и вовсе охватила слабость.
— Воды не касайся, — одними губами предупредил Минк, ступая по стволу дерева, повисшего над ручьем. — Затянет, и я за тобой не полезу.
Кодекс Дыхания подтвердил его слова тревожной алой строкой:
[Внешнее воздействие: агрессивная среда. Резерв Родника: 93/100]
И тут же не преминул напомнить мне о том, о чем я стал забывать в Лесу. У меня осталось около двенадцати часов, пока мой Отвар Укрепления действует. А потом мне придется выпить тот пузырек, который я захватил с собой. Иначе утечка энергии из Родника повторится. И это будет не то сосущее чувство в груди, а мой конец.
Но стоило нам убраться как можно дальше от ручья, как силы вернулись, будто ничего и не было.
У границ этой зоны, среди влажных камней, я заметил мох с красноватым отливом. Память Тинга услужливо подсказала: кровохлеб. Останавливает кровь и встречается повсеместно. Я похлопал Минка по спине, предупреждая, и быстро сорвал пучок и аккуратно убрал в сумку. В лавке мне сейчас любая мелочь пригодится.
В какой-то момент, когда мы шли между корней двух исполинов, Минк вскинул руку, да так резко, что я вздрогнул. Он потянул с пояса свой широкий кинжал. А я углядел впереди какое-то шевеление в кустарнике.
— Духовный еж, — шепнул Минк, отступая назад.
У меня сердце ухнуло в желудок. А ноги подогнулись, когда я увидел огромную шипастую зверюгу. Ни на кого ежа она не походила. Это была тварь размером с теленка, поджарая, худая и утыканная сотней… тысячей коротких игл. А ее алые бусинки глаз смотрели прямо в душу. От него не исходило угрозы, скорее любопытство.