Где-то в стороне взревел вепрь. Я подскочил. Зверь уже пришёл в себя, заметил зверька среди листвы и рванул на него. От чудовищного удара содрогнулся не только ствол исполина, но и земля вокруг. Сверху посыпалась труха и ветки.
Но зверёк уже был в другом месте. Серебристая шерсть на его длинном хвосте встала дыбом, и между волосками с сухим треском заплясали крошечные синие искры. Грудная клетка зверька расширилась, щёки раздулись, словно два тугих кожаных меха, втягивая неимоверное количество воздуха.
Он снова издал тот самый гул, похожий на рев реактивного двигателя:
Ра-а-ау!
Воздух перед мордой зверька исказился полукруглой линзой. Мощная ударная волна с жутким хлопком ударила вниз. Шатающегося вепря сбило с ног прямо в месиво из грязи и травы. Но и сам зверек резко потемнел шерсткой, будто на каждый удар тратил слишком много сил.
Я потрясенно замер, не веря глазам. Минк в этот момент с трудом подползал к краю поляны, зажимая рану.
Вепрь, забыв о нас, с ревом выворотил бивнями огромный камень вместе с комьями земли и с силой швырнул его вверх. Раздался жуткий хруст, ломаемых веток. Во все стороны брызнула древесная труха и листья.
Но зверёк серебряной молнией перелетел между сучьями, соскочил на ветку ниже, а потом нырнул в заросли. Хрипя и брызжа слюной, вепрь кинулся следом, проламывая просеку в кустах.
Спустя несколько секунд раздался новый оглушительный «рау», заставивший меня содрогнуться и прикрыть голову руками. Кусты смяло, как траву, а от одного дерева в щепу разлетелась кора. Но я уже бросился к Минку. Тот лежал весь бледный. Я сорвал пуговицы с его плотной рубахи, добираясь до раны. Она была рваная, но, кажется, неглубокая. Кровь текла обильно, но не хлестала.
— Не дёргайся! — рыкнул я на парня.
Затем разорвал свой рукав и сунул ему.
— Придави! Сильно!
Минк послушался и до скрипа стиснул зубы.
— Держись за меня, — велел я, подхватывая его под руку. Мальчишка застонал, но не проронил ни слова, когда я потащил его прочь с поляны. Нужно было убраться, пока вепрь не вернулся.
Звуков битвы больше не было слышно. Мы отошли от поляны не сильно далеко, но я понял, что дальше так идти нельзя. Минк слабел на глазах.
Я положил его у корней. Нужно срочно остановить кровь. Грязный рукав — временная и плохая идея. В голове всплыли знания из прошлой жизни. Подорожник? Чушь. Листья крапивы? Нет, не то! Здесь этого нет.
Я растер виски. Думай. Что еще? Сфагнум. Белый мох… Я замер. Вот идиот!
Кровохлеб! Мох, который я собрал с камней возле ручья не так давно. Я вытащил один пучок из сумки. Хотел уже приложить к ране, но Минк зашипел и выдохнул:
— Жуй…
Я мгновенно сообразил. Разжевал пучок, морщась от горечи. Затем плеснул на рану чистой воды из бурдюка, предупредил:
— Будет больно.
И втер бурую смесь прямо в рану. Минк дернулся, выгнулся дугой и глухо застонал. На лбу его выступил пот. Я смотрел, как кашица, соприкасаясь с кровью, меняет цвет с бурого на тёмно-коричневый. После она стала быстро густеть, превращаясь в плотную корку. Похоже на то, как сворачивается пуэр при перегреве.
— Как же больно… — прорычал парень, когда мох затвердел.
— Терпи, — приказал я.
Сверху придавил широким листом, сорванным тут же у корней исполина, и туго затянул повязку из рукава. Минк захрипел от новой вспышки боли. Помедлив, произнес:
— Спасибо… что не бросил…
— Я своих не бросаю, — устало опустился я на колено перед ним.
Где-то позади, на поляне, прокатился победный рев дубового вепря, прогнавшего чужаков со своей территории. В этот же момент сверху к нам спустился зверёк, который, очевидно, ушел от зверя по веткам. Его дыхание было тяжелым, шёрстка стала темно-пепельной, а хвост поник. Он замер в двух шагах от нас. И от его умных глаз, у меня что-то колыхнулось внутри. Родник запульсировал с новой силой.
Что это за зверек? Зачем он нам помог? Почему мой Родник так на него реагирует? Эти вопросы не давали мне покоя, но сейчас было не до них. Зверек пискнул и отбежал на несколько шагов в сторону, словно зовя с собой.
— Ты открыл Родник… — Минк кивнул на зверька. — У тебя дар Связного?..
Я тяжело вздохнул.
— Не знаю, Минк. Сейчас не это главное. Нам надо убираться отсюда, пока на шум не набежали другие звери.
Парень, тяжело дыша, уставился на меня.
— Расскажешь?..
— Все потом, — отмахнулся я и спросил: — Идти сможешь?
Помедлив, он кивнул.
Но первым делом мы перебили запах крови. Я по совету Минка собрал пару дымовиков в округе и выпустил их споры, опыляя нас. Если задержать дыхание и закрыть глаза ненадолго, то едкий дымок успевал осесть на одежде и коже. Теперь от нас несло тошнотворной плесенью и сыростью.