— Давай сюда, — она протянула бледную руку, не вставая с места. — И чистую тряпку.
Вложив пиалу ей в ладонь и кусочек платка, я сел рядом с Минком. Просто, чтобы парень чувствовал, что кто-то рядом есть.
Лира обмакнула тряпицу в черную жижу, стараясь не касаться ее пальцами, и велела, буравя парня тяжелым взглядом:
— Если почувствуешь, что засыпаешь, сразу говори.
Затем без предупреждения стала намазывать выжимку на корку, пытаясь не попасть на кожу. Первые секунды ничего не происходило. А потом парень стиснул зубы и дернулся.
— Держи его!
Глава 10
Минк крепко сжал края циновки в кулаках. А Лира одернула руку, резко подцепила пальцами края корки, которая слегка отошла от плоти, и медленно потянула в сторону.
На лбу у парня проступил пот, и… его глаза медленно закатились. Он потерял сознание от боли.
— Брат! — крикнула Лира и я оказался рядом с ней.
Сам подцепил края корки с другого края и одним сильным, но плавным движением вытянул эту заразу вместе с короткими прожилками. На коже у Минка остались алые полосы, но из раны не выступило ни капли крови.
— В огонь! — скомандовала Лира.
И в следующий миг кровохлеб уже полетел на угли. Зашипел, завонял палёной травой и через пару секунд превратился в съежившийся уголёк. Я, не теряя времени, уже открыл баночку с мазью Рована. Нанес ее осторожно, обмазывая и воспаленную кожу вокруг раны, и то место, откуда вылез паразит.
Лира взяла чистый кусок ткани и плотно придавила сверху. А я сделал новую повязку из тряпок, на которых спал сегодня. Затянул не сильно туго, чтобы не пережать кровоток, но и чтобы не ослабло.
Минк даже не отреагировал — лежал, запрокинув голову, бледный, с заострившимися скулами. Я приподнял его, уложил удобнее на циновку и подсунул под голову сверток. Дыхание его постепенно выровнялось. Глаза под веками замерли.
— Живой, — выдохнул я.
— Если не проснется до вечера… — устало проронила Лира.
Я посмотрел на нее. Весь ее боевой запал и ярость пропали. В глазах больше не плясало пламя — осталась только усталость. Несколько прядей налипли к влажному лбу и вискам. Она словно осунулась, тяжело привалилась плечом к стене и разжала кулаки. И тепла от нее больше не шло. Эта вспышка и активная помощь забрали все ее силы.
Говорить банальщину о том, что Минк проснется, я не стал. К чему лгать той, кто понимает ситуацию не хуже меня? Мы сделали все, что могли. Осталось только помочь парню выкарабкаться. И сон, пусть даже под сильнодействующим снотворным, которое медленно проникало даже через кожу, лучшее лекарство.
— Как ты? — негромко спросил я, внимательно вглядываясь в её побледневшее лицо. — Приступа нет? Жар не возвращается?
Она покачала головой, прикрыв глаза.
— Все хорошо.
Я потрогал ее лоб. Жара не было. Хороший признак. Но бледное лицо, тяжелое дыхание, дрожащие руки. И все хорошо? Сильная все-таки девочка. Видно, что не привыкла говорить о своей слабости.
— Тебе нужно отдохнуть, — безапелляционно заявил я, поднимаясь. — Я принесу тебе поесть.
Лира послушно кивнула и попыталась встать, но ноги её просто не послушались. Она тихо охнула и снова осела на доски, виновато поджав губы. А я мысленно обругал себя. Изможденный болезнью ребенок выдал эмоциональный взрыв, да еще и помогал мне. Чудо, что она вообще не рухнула в обморок вслед за Минком. Ей категорически нельзя было так перенапрягаться.
Не говоря ни слова, я шагнул к ней, аккуратно подхватил под спину и под колени и поднял на руки. Она оказалась пугающе легкой, словно птица. Девочка ахнула от неожиданности, рефлекторно вцепившись тонкими пальцами в мою рубаху. В её янтарных глазах мелькнул испуг, быстро сменившийся потрясением. Тинг бы так никогда не сделал — у прошлого владельца тела не хватило бы ни такта, ни банальной чуткости.
Лира открыла рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, не нашла подходящих слов и промолчала.
Я спокойно прошел через зал, стараясь идти осторожно, чтобы не дай бог не споткнуться и не упасть. Вошел в ее комнату. Бережно опустил на циновку, поправил подушку и укрыл одеялом до самых плеч.
— Отдыхай, — сказал я, выпрямляясь. — Лежи и не вставай. Я сейчас приготовлю нормальный завтрак и принесу тебе. Нам всем не помешает набраться сил.
Уже у самой двери я почувствовал её пристальный взгляд. Обернувшись, наткнулся на её широко раскрытые светлые глаза. В них больше не было ни упрека, ни суровости — только настороженность и растерянность.
— Сделаешь тот чай? — вдруг произнесла она едва слышно, натянув край одеяла повыше. — Он у тебя хорошо получился.