— Мы найдем еще такие места, — сказал я уверенно.
Только утром я спрашивал себя, а нужна ли мне эта Связь с Рау. Теперь знал наверняка — нужна.
— Ты? Пустышка? Найдешь? — Гарв покачал головой.
— Так и есть, пустышка, — согласился я. — Но Минк — нет. У него чутье на Дыхание получше, чем у иных ватажников. Он уже доказал, что возвращается оттуда, где ты сам бы поседел.
— Да он землянку от остролиста не отличит, — парировал Гарв.
— Зато я отличу.
Гарв поджал губы, ожег меня взглядом, но промолчал.
— Минк будет приносить травы, — продолжил я. — Я буду отдавать тебе лучшие. Не устроит, не берёшь. А если устроит, то платишь… — я задумался. — Меньше, чем ватажникам, но честно, и не мешаешь Минку торговать с другими.
— А если мне не нужно твое качество? — прищурился Гарв.
— Ну, это твое дело, — легко согласился я. — Раз тебе неинтересно… — я сделал паузу, — то, думаю, Марвин оценит мое предложение. Пусть и возьмет по дешевке.
Гарв замер. Я снова лишь намекнул, что у меня и без него есть возможности. И этого хватило — в глазах подмастерья мелькнула тень сомнения. Тень жадности.
Он помолчал. Потом шумно выдохнул.
— Ладно. Пусть твой Минк придёт через три дня. Принесёт что-нибудь стоящее — посмотрим.
— Через пять, — ответил я мгновенно. — Кое-чьими стараниями, он едва на ногах стоит. Время нужно.
Гарв помедлил, но все же кивнул и добавил:
— Но если ты меня обманул…
— Не обманул, — перебил я.
Гарв осмотрел меня, оценивая. Затем хмыкнул, развернулся и, не прощаясь, зашагал обратно к рынку.
Я проводил его взглядом и только потом позволил себе опуститься на перевернутый ящик, переводя дух после непростого разговора.
Рау тут же высунул мордочку из корзины и, к моему удивлению, выкатил на край плетёнки сырое яйцо. Видимо, пока я торговался с подмастерьем, он успел обшарить покупки и теперь, судя по довольному выражению морды, искренне считал яйцо своей добычей, которой великодушно решил поделиться.
Я взял его и невольно усмехнулся.
— Спасибо, конечно. — И вернул яйцо обратно в корзину.
Рау склонил голову набок и тихо пискнул. Я выпрямился, поправил лямки и вышел из переулка. Гарва уже нигде не было видно. Поэтому я уверенно зашагал на выход из площади.
Пять дней — не так уж много, но у Минка теперь хотя бы есть время, чтобы встать на ноги. А у меня — надежда, что маленький прохвост в корзине действительно окажется полезнее, чем кажется на первый взгляд.
Шум рынка постепенно отдалился, остался за спиной, и вместе с ним ушла толкотня и крики торговцев. Я шагал через мастеровые кварталы, когда воздух вокруг изменился, став насыщеннее. Рау радостно запищал, а потом чихнул, как утром у колодца. Я вдохнул и в легких закололо. А перед глазами вспыхнула строка:
[Смена Дыхания суток: Дыхание Дня. Максимальная концентрация внешней энергии]
Я вскинул голову к голубому небу. Солнце поднялось в зенит и нещадно припекало. Мостовая под ногами накалилась, и сквозь подошвы сапог жгло так, что невольно ускорил шаг.
Впереди показались знакомые ворота с теми самыми стражниками. Я внутренне подобрался, но шага не сбавил. Прошёл ровно по центру. И — странное дело — в этот раз никому не было до меня дела. Стражники в кожаной броне лишь устало мазнули по мне взглядами, и только один из них скривился и сплюнул.
Я не обратил внимания. Но их молчаливая брезгливость дала понять, что утренняя подножка была не случайностью.
Выйдя за невысокую стену, почти сразу оказался среди узких и кривых улочек, которые петляли между покосившимися домами. Запахи сменились разом: вместо пирогов и пряностей пахнуло сыростью, дымом из печей и помоями.
Люди здесь просто выживали. Каждый занимался своим делом, и на меня никто не глазел. В отличие от рыночной суеты, здесь, в трущобах, Тинг мог слиться с такими же бедняками.
Навстречу попалась уставшая на вид женщина с потертой корзиной под боком. Она скользнула по мне взглядом и вдруг остановилась.
— Опять ты? — скривилась она. — От вас с сестрой одни неприятности. Вас же вышвырнули отсюда. Убирайся.
Я уверенно посмотрел на нее. В голове всплыли воспоминания, где парень ругался с этой женщиной из-за того, что у Лиры был приступ, от которого вся округа всполошилась. Настоящий приступ, сильный настолько, что от жара к Лире даже подойти было сложно.
Женщина поджала губы, когда я прошел мимо нее, окинула меня презрительным взглядом и поспешила прочь. А я только покачал головой.