Я замер. Моргнул, соображая, что это значит.
Получается, работает? Да… только нужно убавить огонь! Я быстро оттащил полено в сторону, чтобы пламя стало поменьше. Затем уже осторожно подхватил тряпку и просто передвинул крюк с котелком ближе к краю очага. Не знаю, вернет ли это какой-то там баланс, но температура не будет расти. Прошла минута, и бурление прекратилось. Я стал держать воду в одном состоянии, подбрасывая щепки и отодвигая поленья.
Строки больше не появлялись. Видимо, подсказки давались только тогда, когда я делал что-то не так.
Спустя еще минуту вода в котелке поменяла цвет с прозрачного на мутно-зеленый. Пузырьки стали пропадать, и на поверхности появились странные завихрения. Они расходились по краям и сплетались в центре.
Выстраданное спокойствие взрослого снова дало трещину, столкнувшись со странностями этого мира. Обычная вода себя так не ведет, но сил удивляться больше не было. Еще немного, и онемение доберется до сердца…
Завихрения в котелке прекратились так же резко, как начались, и я, повинуясь наитию, убрал отвар с огня. Зачерпнул немного в пиалу, поднес к губам и сделал небольшой глоток. Рот тут же свело от невыносимой горечи и привкуса жженой травы.
[Качество полученного отвара: ужасное] — выдала система.
[Свойства: нет]
[До остановки сердца: ~11 минут]
— Ты бы лучше подсказала, как правильно сделать! — в сердцах выругался я.
Сплюнул эту гадость на пол и выплеснул содержимое пиалы в окно. Моя гордость титестера и ценителя чая была растоптана, и это было неприятно даже перед лицом смерти. Простейший отвар не смог приготовить! Когда такое вообще было?
Я пожевал губы и стал искать ошибку, мысленно перебирая этапы, как сам учил учеников.
Мой способ точно рабочий, пусть и явно нестандартный. Я это уже выяснил. Но в чем причина неудачи? Вода? Из родника. Лучше не найти. Листья? Нарубил как умел. Время и температура?.. Я задумался, вспомнил строки про дисбаланс энергий и хмуро кивнул. В первые минуты перегрел воду и листья, вот они и дали горечь. А дальнейший ровный жар уже ничего не решал. Все, как с нежными сортами чая.
Взгляд сам собой упал на вторую часть листьев на столе. Если сейчас испорчу и их, то… больше не будет шансов. От этого осознания неприятно скрутило живот.
Но я собрал всю волю и силу в кулак, выплеснул испорченный отвар в запущенный сад за окном, быстро сполоснул котелок и залил новую воду. На этот раз действовал вдумчивее и без суеты с самого начала, стараясь не поддаваться тошнотворной слабости и не обращать внимания на собственные хрипы при дыхании.
Заранее сделав огонь более-менее равномерным, стал следить за водой по старинке — по пузырькам. Нельзя допустить кипения.
В этот момент из соседней комнаты донесся надрывный сухой кашель, от которого в груди что-то оборвалось. И в этот же момент я ощутил, как воздух в помещении стал плотнее, а температура стала быстро расти. За стеной раздался глухой удар, будто что-то упало. Хотя почему что-то? Кувшин с водой… За ударом я услышал обессиленный девичий голос, почти шепот, готовый вот-вот сорваться на плач:
— Воды… кто-нибудь… брат…
Изнутри поднялось желание броситься к беспомощной девочке, сердце заколотилось, но я лишь сжал кулаки до хруста. Лира бредила. Ее приступ, видимо, повторился.
[До остановки сердца: ~6 минут] — вылезла алая строка.
Нет. Нельзя поддаваться эмоциям сейчас. Если я сорвусь, то умрем мы оба. Ожидание и бездействие всегда давались тяжелее всего, но я не был бы собой, если бы не умел ждать.
— Пожалуйста, — начал шептать я, — потерпи немного, дорогая. Прошу тебя. Всего пять минут, и я помогу. Только не умирай.
— Брат… — от слабеющего голоса мне стало дурно, но я сжал зубы так, что потемнело в глазах, а по лбу потек холодный пот.
— Сейчас, сейчас… — приговаривал я, следя за водой и успокаивая скорее себя, чем ее.
Когда вода слегка помутнела от стремительного подъема пузырьков, как в струе родника, я засыпал оставшиеся листья и стал помешивать, следя за пламенем. Водил деревянной ложкой аккуратно, создавая равномерное завихрение. Но краем уха прислушивался к болезненному хрипу Лиры.
Время тянулось, как резина, и при этом у меня осталось всего три минуты. В какой-то момент листья, плавающие до того на поверхности, стали тонуть и растворяться в воде. От такого у меня дрогнула рука, сбив ритм помешивания. Отвар же стал стремительно приобретать спокойный травяной запах без всякой гари и горечи. Потом стал почти прозрачным, покрылся золотистой пленкой и вновь стал закручиваться в множество спиралей.