Я пролистнул дальше. Часть страниц истлела по краям, часть была исписана целиком — возможно, даже рецепты. Но примерно с середины пошли чистые листы. Их можно использовать, а прочие страницы изучить подробнее. Местную грамоту я понимал благодаря памяти мальчишки. Думаю, и писать смогу, чтобы не использовать свой родной язык и не вызывать подозрений ни у кого.
Пролистав тетрадь до самого конца, зацепился взглядом на одном из разворотов за схематичный рисунок. Вечернего света почти уже не хватало, но я разглядел рисунок колодца в виде круга и, кажется, спираль. Она очень походила на ту, что появлялась при приготовлении «Отвара Укрепления» и «Лесного мотива».
— Очень любопытно, — пробормотал я, вглядываясь в линии рисунка.
Но света уже категорически не хватало, поэтому я сунул тетрадь за пазуху. Обязательно разберу позже, когда будет время.
Рау пискнул где-то в темноте кладовой, только глаза блеснули на полке, а потом он напал на меня, повалив с корзины, на которой я сидел.
— Ах ты, паршивец! — закашлялся я, а потом рассмеялся, когда Рау стал бегать по мне, дергать за волосы и проверять карманы. Я пытался его поймать, но куда там угнаться за этим пронырой! Он летал по кладовой как ужаленный и радостно пищал.
Когда зверек наконец наигрался, я вывалился из кладовой, отряхнулся, а потом вынес все свои находки и разложил на столе.
Улов оказался гораздо больше, чем я рассчитывал. Да, это все равно капля в море из того, что мне могло понадобиться, но выглядит уже не так плохо.
Налив воды в чашу, сразу стал промывать добытое, оттирая въевшуюся за годы пыль.
Чайданлык из двух чайников с трещиной на одном, которую еще нужно чем-то замазать, поставил у стены. Чашу с надколотой крышкой, похожую на гайвань, тоже убрал туда. Каменную ступку пришлось отмывать от грязи дольше всего. Видимо, после последнего применения ее даже не сполоснули. Безалаберное отношение.
Дощечки тоже сполоснул и повесил над очагом — от него еще исходило легкое тепло. Кувшины с хорошими крышками оставил под столом для будущих сборов.
Я потрепал Рау по загривку, и тут из зала донёсся лёгкий скрип половиц. В проходе показалась Лира с подносом. Да, что-то я совсем забыл зайти и забрать его после ужина.
— Не спится? — спросил я, беря у нее поднос.
Она покачала головой и прошла к столу. Рау тут же перебрался ко мне на плечо и настороженно уставился на книгу в её руках. Видимо, запомнил её с прошлого раза.
— Я всё думала о том, о чем мы с тобой говорили днём, — она положила книгу на стол и села напротив. — О Связке. О том, что таких, как ты и Рау, очень мало.
Я медленно кивнул и присел на подоконник, чувствуя, что разговор будет серьезный. О чем система меня не предупредила и что хочет сказать Лира?
— И что ты надумала?
— Ты ведь хотел знать о стадиях Связки?
— Расскажешь? — уточнил я.
— То, что знаю, — серьезно сказала она. — Днем я просто шутила, что не расскажу, пока не поиграю с Рау.
Я усмехнулся. Все-таки глубоко внутри она еще маленькая девочка.
Лира молча открыла книжку и стала листать. Остановилась на одной из страниц и пальцем скользнула по выцветшим строкам. Рау на моем плече затих, словно чувствуя, что сейчас не время для игр.
— Обычно Связка проходит в три стадии…
— Обычно? — невольно перебил я ее.
— Да. Это опасная способность, брат. Не всякий может пережить все три стадии.
Уловив ее мрачный, полный беспокойства голос, я просто кивнул.
— Во время первой, — продолжила она, — вы не можете расходиться дальше чем на два метра. Это длится около суток. Но потом…
Лира замолчала, вглядываясь в текст.
— Потом начинаются проблемы. На второй стадии происходит… как бы это сказать… слияние Родников Души.
— И в чем опасность? — не понял я, хотя звучало очень даже подозрительно.
— А ты не понимаешь? — вскинула она брови. — Я ведь тебе уже говорила, что Родник Души не зря так называется.
В памяти почти сразу всплыло что-то такое, только… Тинг даже и не думал запоминать ту нудную лекцию Лиры о сути Родника. Парень знал, что ему без алхимии точно не стать… в голове вдруг всплыло название: восходящим. Тем, кто развивается с помощью Родника и Дыхания, как… как Варг.
Я потер переносицу и честно признался:
— Прости. Я тогда не слушал. Да и не хотел, честно говоря, слушать.