Старик недовольно заворчал, сетуя на бестолковую молодежь, но потом все же сменил гнев на милость.
— Делать мне нечего, время тут с тобой тратить. Занесу в следующий раз свою старую книгу по травам, захочешь — разберешься.
Книга⁈ С травами? Да для меня это как настоящий подарок небес! Так я смогу наконец-то заполнить хотя бы некоторые пробелы в своих скудных знаниях и найти совершенно новые комбинации для будущих чаев. Но… почему «разберешься»? У него там шифры, что ли?
— Ладно! — Марвин крякнул и уже собирался подниматься из-за стола, чтобы уйти, но я жестом остановил его.
— Подождите. У меня один вопрос есть.
Тот нахмурился.
— Чего еще?
Я позвал его за собой на кухню. Мы прошли в полумрак помещения, и я указал на лежащего в углу на циновке парня.
Потом коротко рассказал старику о том, что случилось с Минком в Лесу и как мы вытаскивали из его раны паразита. Марвин только и делал, что костерил нас, идиотов по его словам, слушая мою историю.
— Вот поэтому нормальные люди всегда используют готовые алхимические зелья, — проворчал он. — Подобные травы в сыром виде всегда опасны, они непредсказуемы. Вам повезло, что Лира вовремя заметила заразу, иначе парень бы сгнил заживо.
— Мы использовали выжимку сон-листа, чтобы усыпить паразита и вытащить его, — добавил я. — Но теперь Минк не просыпается. Я для него и сделал «Лесной мотив».
Марвин удивленно посмотрел на меня, видимо, не ожидая от «бестолкового мальчишки» такого нестандартного подхода.
— И как это я в тебе такой талант не разглядел? Открой ты Родник, мог бы алхимиком стать.
Я только хмыкнул. Еще чего.
Марвин еще немного поворчал на молодежь, которая делает черти что, а потом присел рядом с Минком. Профессионально осмотрел парня, пощупал пульс на запястье, открыл глаза и аккуратно проверил повязку.
— Парень крепкий, да и мазь очень хорошая. Где только достал? — глянул он на меня и продолжил: — Рана почти затянулась, так что он бы и сам проснулся через день-другой. Но твой бодрящий чай ускорил процесс. Знаешь почему? — бросил он мне.
Я вспомнил, как от одного глотка «Лесного сбора» мышцы наполнила энергия, но покачал головой. Хотелось услышать это от Марвина.
— Потому что он наполняет тело Дыханием. Ты, может, и не чувствуешь этого, а я почувствовал. У колодца вода такая.
— Значит, чай помогает?
Марвин одобрительно кивнул мне и добавил:
— Да. Но тут бы алхимию. Тогда бы сразу встал. Но и так скоро должен проснуться. Пои его дальше своим чаем.
Не знаю почему, но слова Марвина вызывали доверие, и у меня после них будто камень с души упал. Сам не замечал, что эти пару дней после первого похода в Лес и ранения Минка я был так напряжен внутри. А теперь Марвин спокойно говорит, что парень выкарабкается. Значит, не зря я бился над «Лесным мотивом». Значит, все будет хорошо.
— Спасибо, — выдохнул я с облегчением.
Марвин только отмахнулся, но, кажется, уголок его губ дрогнул.
Когда вернулись в зал, он поставил на стол две баночки с лекарством для Лиры и забрал второй Семицвет. Он несколько секунд задумчиво смотрел на него, явно размышляя о новом заказе, а потом просто раздраженно махнул рукой и указал на меня морщинистым пальцем.
— Две недели. Я готов ждать и помочь тебе с этим делом советом ровно две недели. А дальше, если ты ни с кем не сможешь договориться, если ничего путного из этой затеи не выйдет, то я сам заставлю тебя отказаться от… — он споткнулся и так и не договорил, но я понял, что он хотел сказать: «лавки». — Жизнь дороже.
Я внимательно смотрел на него и видел, как тяжело ему даются эти резкие слова. Для Марвина эта обшарпанная лавка значила куда больше, чем я предполагал раньше. Теперь я видел в нем самого себя. Наверное, точно так же мучился бы и страдал, если бы не мог заниматься любимым делом и был вынужден смотреть, как моя родная чайная разваливается на куски.
Марвин устало потер глаза мозолистой рукой и направился к выходу.
— Ох, и добавил ты мне, паршивец, головной боли… Зачем я только согласился, — покачал он головой и добавил: — Приведу одного старого знакомого, если получится. Если он вообще согласится попробовать твой чай. Так что клювом не щелкай. Проверим, что ты можешь на самом деле.
Он взялся за дверную ручку и неожиданно громко бросил напоследок:
— И крышу залатай наконец! Не позорь ни себя, ни меня!