И хлопнул дверью, а я остался стоять один посреди зала, слушая завывание ветра за окном. Да, крышу бы залатать. Но в голове у меня крутилась только одна мысль: а могу ли я приготовить из тех скудных запасов трав, что у меня остались, восстанавливающий чай?
В этот момент из сумки серой молнией выскочил Рау и принялся возмущенно шипеть прямо на меня, вырывая из размышлений. А я лишь виновато развел руками.
— Ну а что мне еще оставалось делать? — спросил я у него. — Если бы старик случайно тебя заметил, то у него точно возникла бы целая куча неудобных вопросов, а он и без того под конец нашего разговора посматривал на меня очень странно.
Рау пискнул и демонстративно отвернулся, мол, обиделся.
Я присел на корточки и потрепал его за ухом.
— Молодец, что сидел ниже травы и тише воды.
Перед глазами вдруг выскочил целый каскад строк:
[Дыхание Рассвета: слабая концентрация внешней энергии]
[Резерв Родника: 100/100]
[До окончания действия Отвара Укрепления: ~ 36 часов]
[Время до завершения первой стадии привязки: ~ 15 минут]
Я даже немного опешил от таких цифр: неужели я так долго чесал языком с Марвином? Глянул в окно — на улице уже рассвело.
— Ты тоже это чувствуешь, мелкий? — спросил я у зверька, когда в груди начало что-то очень глухо и неприятно бухать.
Резонанс наших с ним Родников, видимо, усиливался. Словно огромные барабаны застучали где-то глубоко внутри, причем очень ритмично и с каждым разом все мощнее. Рау дернул ухом, пискнул и проворно забрался прямо мне на макушку, вцепившись коготками в волосы.
Я прикрыл глаза, ощущая, как с каждым новым внутренним ударом меня словно понемногу отделяет от собственного тела. Это было странно… Меня вдруг повело в сторону, так что пришлось опереться о стену и срочно выбираться из дома на свежий воздух.
Пройдя по двору, в заросшем саду я обнаружил Лиру, которая сидела прямо на прохладной каменной кладке колодца.
— Марвин ушел? — тихо и как-то совершенно спокойно спросила она, даже не пытаясь обернуться в мою сторону.
— Да, — ответил я, изо всех сил стараясь унять подкатывающую дурноту.
— Он поможет? — спросила она.
Врать я не собирался, поэтому сказал как есть:
— Он назвал людей, к которым я могу обратиться и с которыми можно поговорить. Придется постараться, но это лучше, чем ждать неизбежного.
Лира молча кивнула и мечтательно посмотрела куда-то в светлеющее небо. Ветер слегка трепал ее светлые волосы, а на лице играла спокойная и легкая полуулыбка. Она сидела с прикрытыми глазами и думала о чем-то своем, словно находясь за много лиг от этого места. И выглядела так умиротворенно, что мне не хотелось ее беспокоить, но гулкие удары из груди, которые, казалось, отдавались по всему телу, становились все сильнее и… больнее.
— Лира, — позвал я ее. — Как там должен происходить переход с первой стадии на вторую?
Эти странные барабанные удары внутри звучали все громче и давили все мощнее, сбивая и без того прерывистое дыхание. Лира мгновенно преобразилась, скинув с себя всю эту мечтательную пелену, и тревожно спросила:
— Как ты себя чувствуешь? Тебе плохо?
— Нет, но это странно. Родник пульсирует очень сильно, — честно признался я, держась за грудь.
— Присаживайся, брат, — затараторила она, помогая мне устроиться поудобнее на траве. — Постарайся расслабиться и не думай ни о чем, слышишь? — заглянула она мне в глаза. — Просто позволь Рау сделать все самому. Он твой духовный зверь и инстинктивно сделает все правильно. Я рядом, брат, просто ничему не сопротивляйся.
Я послушно кивнул ей и прислонился вспотевшей спиной к прохладным камням колодца. Рау стал подрагивать, словно в такт биению Родника, и скрутился в пушистое колечко прямо у меня на коленях. А в следующий миг меня будто мощным рывком выкинуло из тела, и я на какое- время просто слился сознанием со своим серебристым спутником.
На краткий, но невероятно яркий миг я начал ощущать этот мир именно так, как ощущает его духовный зверек. Я отчетливо слышал, как где-то далеко в густой траве прошуршала мышь, как размеренно дышит сидящая рядом Лира и как далеко в Лесу кричат звери на самой грани слышимости.
Мир раскрасился в такие невероятные и насыщенные оттенки запахов, о которых я, Александр Ветров, не подозревал даже в своем прошлом мире с его богатейшим чайным опытом. Они смешались в общую кучу, среди которых особенно выделялся сладковатый цветочный аромат, идущий от Лиры, и тяжелый, сырой — от колодца.
Мне вдруг стало легко и свободно, а все вокруг выросло в размерах. Захотелось вдохнуть полной грудью и крикнуть. Точно так же, как это делал Рау. Использовать силу, плывущую в его теле. Но теплая ладонь Лиры легла мне на лоб, а до ушей донесся ее сдвоенный голос: