Я застыл на пару минут посреди кухни и просто наслаждался этим сумасшедшим чувством полета, которое передавал мне Рау.
А потом меня резко повело.
Я распахнул глаза. Картинка перед взглядом поплыла, колени мелко задрожали. Тяжело дыша, я вцепился пальцами в край стола. Вот оно. То самое. Лира не шутила. Эмоции зверька накатили такой волной, что меня едва не смыло. Еще немного, и я бы забыл, что стою на кухне, а не лечу в кронах над Первой Границей.
Но жизненный опыт — штука полезная. Я мысленно дал себе оплеуху. Глубокий вдох. Выдох. Быстро задавил эту чужую радость, отгородился от нее волевым усилием. Выждал пару минут, борясь с накатывающими волнами эмоций зверька… Прислушался к ощущениям. Родник успокаивался, замедлял пульсацию. Отголоски радости Рау стали постепенно затихать. Я дал себе слово быть поосторожнее с тем, что транслирует мне зверек. Так действительно можно себя потерять.
Мазнул взглядом по кухне, пытаясь зацепиться хоть за что-то, чтобы отвлечься. И зацепился…
Взгляд упал на полку. Там выстроились мои главные трофеи из кладовой — аналоги чайданлыка, двойного чайника и чаши с крышкой по типу гайвани. И обе с дефектами.
Я снял двойной чайник, повертел в руках. В нижнем сосуде шла тонкая трещина. Провел по ней пальцем. Чувствуется. Значит, вода точно будет уходить. И это еще полбеды. Поставишь такой на огонь — он может вообще лопнуть. Использовать его сейчас опасно.
У гайвани проблемы были не лучше. Надколота крышка, плюс от скола шла трещина толщиной с волосок. Заваривать в ней, конечно, можно, но скол все равно надо заделать.
Я снова повертел чайданлык в руках. Подумал о том, как бы его залатать. Если взять простую речную глину и смешать ее с песком, то получится раствор. Но его же по-хорошему сушить надо. Неделю. В тени и на сквозняке. А после — обжигать. А у меня простой очаг с неравномерным жаром и забитым дымоходом. Нет, это не вариант. А если не высушить как надо, то при нагреве глина растрескается и отвалится.
Нужна специальная огнеупорная замазка. Такую используют гончары или… наверняка алхимики! Никогда не поверю, что у старика Марвина не было чего-то на подобный случай.
В кладовке я такой не видел. Но оставался еще сарай на улице. Тот самый, куда я хотел заглянуть…
Вышел во двор и не спеша направился к старой беседке. Минк и Лира всё ещё сидели там, но уже не смеялись, а мирно разговаривали. Завидев меня, рыжий тут же захлопнул рот, оборвав свою байку на полуслове. Лира подняла на меня спокойный взгляд.
— Лира, а ты случайно не знаешь, где ключ от сарая? — спросил я, подходя ближе.
Она кивнула, поднимаясь со скрипнувшей скамьи.
— Он у меня в сундуке. Марвин… — она осеклась, но договорила: — Сказал, чтобы я держала его у себя. Тебе нужен?
— Да, — кивнул я. — Надо бы посмотреть, что там есть. Вдруг пригодится.
Она молча развернулась и ушла в дом. Я перевел взгляд на Минка. Парень выглядел неплохо, особенно если вспомнить, как он помирал еще вчера.
— Как ты? — кивнул я ему.
— Да на удивление нормально, — Минк осторожно покрутил плечами, прислушиваясь к ощущениям. — Бок даже не болит. Но вот жрать охота, сил нет…
Я усмехнулся.
— Потерпи немного. Скоро обед соображу.
Минк расплылся было в улыбке, но та быстро сошла на нет. Взгляд парня потускнел, он уставился куда-то себе под ноги. Тут и гадать не надо было — вспомнил про своих стариков.
— Знаешь что, — сказал я серьезно. — После обеда, если силы будут, сходи домой. Покажись им. Пусть убедятся, что с тобой всё нормально, а то они небось места себе не находят.
Минк только мрачно кивнул. Разговор с дедом его ждал тот еще, я это понимал прекрасно. Как бы снова парень не слег, только в этот раз уже от подзатыльников…
На крыльце показалась Лира. Она подошла и протянула мне небольшой кованый ключ на грубой верёвочке. Передавая его, на какую-то секунду задержала мою руку в своей. Пальцы у нее были теплые.
— Только осторожнее там, — тихо предупредила она. — Там всё старое, гнилое. Может, и змея заползла.
Я тепло улыбнулся.
— Хорошо, спасибо. Я аккуратно.
Лира кивнула и вернулась к Минку. А я зашагал к сараю.
Пристройка жалась вплотную к каменному забору. Доски серые, покосившиеся, а на двери висел тяжелый ржавый замок. Я стер с него паутину и вставил ключ в скважину. Шел он туго, со скрежетом. Пришлось постараться, прежде чем механизм с хрустом поддался и дужка отщелкнулась.
А дверь… я толкнул ее плечом, но она не сдвинулась с места. Затем еще раз, но результат тот же. Пришлось навалиться всем весом, напрягая мышцы ног и спины, чтобы заржавевшие петли поддались и дверь наконец открылась, пусть и со скрипом. Запах здесь оказался почти таким же, как и в кладовой на кухне. Пыль и сырость.