Я сосредоточился и смог-таки передать энергию с одной руки в другую. И почти сразу почувствовал, как энергия закрутилась, потекла по кругу почти сама, впадая в Родник, но обжигая уже обе руки. Пришлось замедлить ее ток, уменьшить ручеек до нити.
Вскоре я провел первый полный круг Циркуляции, потом второй и третий.
Родник в груди ударил, но неровно, потом еще раз — и начал выравниваться. Кипение, которое я ощущал все эти дни, стало стихать. Пульсация замедлялась, становилась ровной, спокойной.
Я гонял энергию по кругу и постепенно переставал чувствовать тело. Остался только Родник, два канала и медленное, размеренное течение между ладонями.
А потом перед внутренним взором возникла пиала.
Она была заполнена до середины. Вдоль краев у нее кружили потоки. А сверху, из тьмы, медленно и размеренно падали капли. Одна за другой. Они ударялись о поверхность, и по воде, от центра к краям, шли легкие ровные круги.
Вот она, водная гладь. Тихая и умиротворяющая. Вот что такое стабильный Родник Души. Мерный звон капель о воду, тихие умиротворенные круги, тьма на дне пиалы — все это успокаивало.
Сколько прошло времени, я не знал. Но когда открыл глаза, в кухне снова стало темнее. Солнце ушло к закату. Очаг прогорел до углей. Марвин сидел напротив и смотрел на меня — пристально, цепко, напряженно.
Перед глазами всплыли строки:
[Родник Души: стабилизирован]
[Резерв Родника: 41/100]
[Состояние каналов: стабильны]
Я смотрел на эти строки и почему-то не сразу понял, что они значат. Не отсрочка. Не еще десять часов. Не «дожить до следующей порции». Не чужое снадобье, не трава, не милость Марвина, не удачно заваренный чай.
Стабилизирован.
Я медленно выдохнул.
Все эти дни я не позволял себе думать о смерти, которая кружила рядом. Просто не думал. Варг, Лира, Минк, лавка, чай и долги не давали расслабиться. Но глубоко внутри я ведь знал, что если не успею — сердце остановится.
Сжал пальцы, ощущая боль. Впервые с того момента, как я очнулся в этом теле, жизнь перестала зависеть от чужой склянки. Но теперь не зависит.
Живой.
И Родник бьется уверенно, сильно и ровно! Сердце екнуло от радости. А внутри разлилось удовлетворение и спокойствие. Да! От одного осознания этого даже дышать стало проще.
Но не успел я порадоваться успеху, как Марвин потребовал:
— Ну? Что чувствуешь? Болит в груди? Отвечай!
— Все в поряд… — сказал я и схватился за горло. Оно першило так, будто я неделю не пил.
Марвин тут же протянул мне пиалу с водой, и я проглотил ее, не заметив, потом зачерпнул еще и еще.
— Вроде успокоился Родник, — сказал я, когда напился и откинулся на стену спиной. Сил не было.
— Дай проверю. — Старик приложил свою шершавую, грубую ладонь к моей груди и закрыл глаза.
Внутри что-то качнулось, будто кто-то пытался опрокинуть мой Родник. По телу прошла волна дрожи от чужой силы, и Родник снова качнуло. Марвин поморщился, его пальцы дрогнули, как мои совсем недавно. Я понял, что он пропускает свою энергию и пытается… расшатать то, что я наконец выровнял! Но не успел я испугаться, как он отнял руку, сжимая пальцы в кулак.
После чего выдохнул — незаметно, но я увидел, как расслабились его плечи, как перестали ходить под бородой желваки, как ушла из лица та жесткая, каменная собранность, с которой он сидел все это время.
— Хорошо, — буркнул он. — Теперь один день никакой энергии через каналы. Понял?
— Да, спасибо…
— Обе руки будут болеть. Это нормально. Пройдет.
Я кивнул и размял пальцы. Обе ладони горели — правая сильнее, левая слабее, — но боль была терпимая.
Марвин, убедившись, что я в порядке, откашлялся, огляделся, будто искал, кто нас может подслушивать. А я непроизвольно напрягся, когда он, не моргая, уставился на меня.
— Алхимия… — произнес он. — Это не то же самое, что и чай. Я ведь, когда колодец иссяк, пробовал энергию вливать в чай, усилить, как в алхимии… Но не смешивалась она с чаем, не держалась.
Марвин замолчал, пожевал губу и наконец спросил то, что и хотел. Но с таким прищуром и настолько спокойно, что я понял: отвечать придется честно.
— Как ты это делаешь?
Глава 3
Какой хороший вопрос: как я вливаю энергию в чай. Настолько хороший, что и я бы сам не отказался узнать, «как» и почему это работает. Я ведь не алхимик и не восходящий в привычном понимании этого слова. И законов магии еще не понимаю.
Марвин смотрел на меня пристально. Причем сидел напротив вроде бы спокойно, чуть подавшись плечами вперед, но пальцы у него всё равно подрагивали на коленях. То ли от сожженных каналов, то ли от напряжения — не угадать.