Утро только начиналось, и солнце даже еще не взошло, а я уже стоял у стола и смотрел, как Рау умывался.
На столешнице лежали три стебля с вытянутыми узкими листьями, серовато-зелёными, будто присыпанными пылью.
А перед глазами висели строки:
[Резерв Родника: 82⁄100]
[Результат Продвинутого Анализа]
[Холодянка. Ранг 1. Вероятный тип Дыхания: Лёд/Вода]
[Свойства: охлаждение и замедление процессов, снижение жара]
[Особенность: медленная экстракция — требуется длительное взаимодействие с жидкостью или подогрев]
Система не обманула. Продвинутый Анализ работал. И даже давал подсказку в виде «особенности».
Рау перестал умываться и сунул нос мне в ладонь, где лежал листик.
— Не ешь, — сказал я.
— Ра? — Он отдёрнул морду.
— Не ешь. — Я убрал листья подальше. — Это материал.
После задумчиво потер подбородок левой рукой. Охлаждающие свойства. Тип Дыхания — Лед и Вода. В прошлой, земной жизни мы часто практиковали холодное заваривание — колд-брю. Чайный лист настаивался в холодной воде по несколько часов, медленнее отдавая свои полезные вещества.
А что, если и правда заварить Холодянку колодезной водой. С открытыми каналами я смогу направить энергию в нужную сторону, усилить эффект. Да. Нужно будет обязательно поэкспериментировать, но позже, когда руки восстановятся.
Я отложил пучок и полез в горшочек за вторым растением.
Когда Рау притащил его, его корень едва заметно искрился. Теперь искра почти ушла. Корень подсох, листья тоже потеряли свежесть: края закрутились, цвет пошёл к бурому. Но форму держали. Думаю, дня три еще продержится.
Резерв сейчас был почти полным — 72/100. За вечер и утро восстановился неплохо.
Анализ! Система уже привычно разобрала растение на составляющие, собрав весь фокус на растении и оттеснив прочий мир.
[Результат Продвинутого Анализа]
[Молниевый корень. Ранг 2]
[Вероятный тип Дыхания: Земля/Молния]
[Свойства: усиление]
[Особенность: при некачественной экстракции есть риск неконтролируемого всплеска Дыхания]
Я посмотрел на строки и прокашлялся. Это что… опасное растение?
Рау снова потянулся к горшочку, и я убрал его лапу от края, не глядя.
— Ты его уже подъел, когда тащил из Леса, хватит.
Сам я растение трогать не стал. Оно было уже почти без искры, но мало ли… Надо было Марвину его продать или обменять. Но задним умом все хороши.
И тут я задумался. Усиление. А что, собственно, это вообще значит? Усиление чего?
Нет, в чай мы это добавлять не будем. Но и ждать, когда оно «выдохнется», тоже нельзя. И тут у меня появилась идея, что с ним можно сделать.
— Да, точно, — сказал я, поглаживая Рау. — Надо будет переговорить с Минком.
Глава 4
Ворот колодца поддавался нехотя. Скрипел и заедал. Не меньше минуты мне потребовалось, чтобы поднять ведро. Колодезная вода обожгла пальцы холодом, хотя утро было уже по-настоящему теплым. Я вернулся на кухню, поставил его в тени у стены и отошел к рабочему столу, где лежал пучок Холодянки.
Листья были узкие, серовато-зеленые, чуть влажные у основания. Я взял один, сложил вдоль, нажал большим пальцем вдоль жилки и почувствовал, как из листа выступил холодный сок. Пальцы тут же начало ощутимо морозить — не неприятно, но заметно, как если бы подержал снег в кулаке лишние пять секунд. Размял остальные между ладоней. Сложил все в небольшой глиняный чайник, залил холодной колодезной водой прямо из ведра.
День обещал быть жарким, такое уже чувствовалось по тому, как быстро прогревался воздух на улице. Значит, к обеду должно настояться нормально.
Чайник убрал в кладовую, в самый темный угол на полку, и закрыл дверь.
Лира вышла из своей комнаты, зевая, с растрепанной косой. Я как раз к этому моменту закончил готовить кашу — крупы оставалось еще небольшой мешочек. Мы быстро позавтракали и принялись за работу.
Лира молча забрала со стола баночку с древесной мятой, потом вернулась и взяла еще две, унося все в зал. Мы с ней это не обсуждали, просто оба знали, что в рабочей кухне нет места для всего сразу. Я начал собирать горшки, а Лира подхватила развешанные над очагом сушеные пучки.
Когда кухня опустела от всего лишнего, я взял совок и ведро и занялся очагом. Из зала продолжало звенеть железо и глина — Лира расставляла все по столам, пристраивала баночки, что-то переставляла.
Зола оказалась неблагодарным материалом. Стоило чуть шевельнуть совком, как она поднималась в воздух серым облаком, оседала на столе, на полке, на рукавах. Я кашлянул, прикрыл нос рукой и продолжал грести, потому что деваться было некуда. Ведро наполнялось медленно. К тому моменту, когда я выгреб это дело, рукава были серыми, лицо, судя по ощущению, не лучше, а в горле саднило от зольной пыли.