Нашел в кладовой кочергу среди старого садового хлама. Короткая, с погнутым крюком, но крепкая. Я взял ее, посмотрел в жерло очага, изогнулся и слегка протиснулся внутрь, заранее сняв рубаху.
Нужно было понять, что там мешает дыму выходить.
Внутри было тесно, а сквозь трубу не было видно ни зги. Я начал скрести кочергой по стенкам, сыпля сажу на плечи и на лицо. Только вот кочерга упиралась во что-то твердое, будто в заслонку, но никакой заслонки не было. Как бы я ни старался, но пробить эту непонятную преграду не вышло. Я сделал лишь небольшую щель, через которую пробился свет. Зато весь вспотел, кочерга скользила в грязных ладонях, а на зубах уже скрипело.
— Тинг, — раздался смешок.
Я высунул голову из очага.
В дверях стояла Лира. Она прикрыла рот ладошкой, второй держалась за живот, а плечи ее то и дело вздрагивали от смеха.
— Ой, брат, что с тобой?.. — сказала она, вытирая выступившие слезы, и снова звонко засмеялась в голос.
— Что? — улыбнулся я, вызвав еще больше смеха.
— Зубы… зубы черные…
Я провел языком по зубам. Да. Сажа. И сам хохотнул.
Держась за живот, Лира забрала последнюю утварь из-под стола и ушла обратно в зал, и еще долго оттуда доносилось сдавленное хихиканье.
— Да, — протянул знакомый голос. — Вот это ты красавец, дружище.
Я вытер лицо рукавом, что помогло ровно ничем, и повернулся к окну, потому что снаружи кто-то навалился на подоконник.
Минк смотрел на меня с улицы. Рыжие вихры растрепаны, конопатое лицо давит улыбку, а под глазами уже нет той синевы, что была три дня назад.
— Выглядишь лучше, — сказал я.
— И ты тоже, — ответил он серьезно, а потом прыснул.
Я вытер нос тыльной стороной ладони и спросил без предисловий:
— Почему не со стариками?
Минк пожал плечами, стер улыбку.
— Деду лучше. Бабушка сказала, чтобы шел. Помочь тебе хочу — ты меня вытащил, теперь моя очередь. Да и времени немного, завтра собираюсь в Лес. Нам нужны деньги и еда, а без трав не обойтись.
— Пока не торопись в Лес.
— Мне надо, Тинг. У нас совсем…
— Минк.
Он замолчал. Посмотрел на меня, и что-то в моем лице, видимо, ему сказало то, что сейчас не надо со мной спорить. Молниевый корень, который Рау притащил вчера и который лежал в горшочке, — это был разговор на потом, но разговор точно будет.
— Поможешь сначала, потом поговорим о делах, — сказал я. — Поэтому хватит болтать. Лучше подскажи, что тут можно сделать с этим дымоходом.
Минк помолчал несколько секунд, потом выпрямился и резво полез в окно, словно делал это десятки раз… Хотя чего это я. Видимо, так и было. Он встал посреди кухни, посмотрел на золу и сажу у очага и присвистнул.
— Это ты сам так?
— Изнутри пробовал прочистить, но там что-то мешает.
Он поцокал языком.
— Это не так делается. Надо сверху пробивать, а не снизу ковыряться.
— Ну знаешь, — пожал я плечами, — я чайным мастером хочу стать, и как трубы чистить не разбирался. Думал, там просто сажи много.
Минк хмыкнул и сказал:
— Пойдем. Надо на крышу лезть.
Мы вышли в зал. Лира уже расставила баночки по столам, прибрала подоконник и стояла теперь с тряпкой в руке. Рау сидел рядом с ней на краю стола и изучал какую-то сушеную травинку, поднимая ее в лапке и рассматривая на свет — деловито, как будто проводил собственный осмотр товара.
— Привет, Минк, — сказала Лира. — Тебе лучше?
— Привет, — улыбнулся тот. — Да, почти зажило, — хлопнул он себя по боку. — Мазь хорошая была.
— Хорошо. Но пыль из кухни тащить не надо, — строго заметила она. — Иначе сами весь зал перемывать будете.
Рау в этот момент съел травинку, прыгнул прямо с края стола Минку на плечо и немедленно начал рыться в его рыжих вихрах, ловко перебирая пальцами-лапками. Минк усмехнулся, потрепал зверька на ходу.
Когда мы вышли во двор, Минк прошептал себе под нос:
— Нам так и так все перемывать придется.
— Не бурчи.
Я ткнул его кулаком в плечо. Он качнулся, но устоял. Сил у парня явно прибавилось за эти дни.
В сарае, где пахло старым деревом, нашлась лестница — деревянная, рассохшаяся, но ступени держались. Мы вынесли ее вдвоем во двор, поставили к стене лавки, потрясли — не шатается.
Минк завернул к дереву у забора и без особых усилий отломил длинную ветвь, ободрав с нее листья. Я посмотрел, как напряглись у него на предплечьях мышцы, пока он тянул, и присвистнул. Силен он все-таки, аки бык.