— Марвин сказал, что вы можете оценить чай. И что раньше вам нравились его сборы.
Хорк поставил баночку с алыми лепестками на полку, не переставая следить за мной. Выждал несколько секунд и повторил:
— Он не знает?
Теперь уже я выждал пару вдохов его давящего взгляда и признал:
— Не знает.
— Совсем старый стал дурак, — пробормотал Хорк себе под нос, в задумчивости отведя взгляд. А потом он вскинулся. — Почему ты тогда не в Академии?
Я все же потер переносицу, чувствуя под пальцами пот и пыль с дороги, и решил говорить ровно столько, сколько объяснит мою позицию.
— У меня сестра Треснутая. Я не могу уйти.
— Вот оно как, — облизал он губы, будто волновался, хотя это скорее была его привычка. — Боишься, что не перенесет дороги?
— Да. Не перенесет.
Хорк взял маленький нож и стал крутить его между пальцев, да так проворно, что тот стал посвистывать. В глазах его не появилось ни жалости, ни сочувствия. Все привыкли, что Треснутые умирают. Зато он, кажется, увидел во мне не мальчишку, а того, кто в состоянии принять сложное решение. Это меня слегка приободрило. Но следующие его слова заставили напрячься.
— Я вспомнил. Марвин… Сирота… Треснутая сестра… Рихарт. Да-а-а, Рихарт. Он был сильнейшим Связным из всех, кого я знал. Он твой отец, верно? А ты… — Хорк приложил палец к виску и прикрыл глаза, складывая все, что понял обо мне, и вспоминая. — Ты Тинг, его сын.
Устав удивляться сообразительности, способностям к анализу и феноменальной памяти этого старика, я тупо кивнул. Память Тинга подсказала, что да, так и есть, его отца звали Рихарт.
— Послушай сюда, Тинг, — сказал Хорк. — Не дай Бессмертные ты решишь пойти по стопам своего отца. Не дай Бессмертные твой зверь навредит хоть одному жителю нашего города. Не дай…
— Я понял, — мрачно оборвал я его, устав выслушивать вечные нравоучения от стариков этого мира и получив гневный взгляд. У меня своих мозгов хватало и своя голова на плечах есть.
— И что же ты понял? — съязвил он.
— Ваш рау уже запомнил мой запах и запах моего зверя, ведь я им наверняка пропах. И он найдет меня, если что-то случится, и убьет. И никакой Марвин меня не защитит. Так? — спросил я и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Но я пришел не за этим, господин Хорк. Я пришел поговорить о чае. Если Лира, моя сестра, умрет, я уйду в Академию сам. Но до этого момента я не брошу ее. До начала третьей стадии у меня еще есть время. И мне нужно потратить его с пользой. Поэтому я спрошу у вас. Вы хотите попробовать мой чай?
Хорк слушал не перебивая. Сначала с усмешкой, но под конец в его глазах не было и намека на веселье.
— Говоришь ты складно. И соображаешь для своего дурного возраста неплохо. Только ты ошибся в двух вещах.
Я напрягся, сжимая в руке гайвань.
— Первым, кто открутит тебе голову, если ты станешь убийцей, как твой отец, будет Марвин. Это раз. А два… — он недобро улыбнулся и помахал рукой в воздухе. — Зачем мне твой чай? Марвин делал то, чего не мог ни один трактирщик и ни один алхимик. А чем можешь удивить ты, мальчишка-сирота с больной сестрой?
На миг я заподозрил, что он намекает на колодец, но только на миг. Не может он знать всего и догадываться обо всем.
Я поднял сумку на прилавок.
— Я прошу у вас лишь одной попытки. Немного времени. Котелок, огонь и воду. Если у меня не выйдет вас удивить, то я куплю у вас то, что вы скажете. Но в пределах трех средних монет.
Да, я шел на риск, но я не мог взять с собой свой очаг и воду, ровно как и заранее заваренный чай. Было бы тут что-то, что сохраняет тепло, как термос, тогда все было бы проще. Заварил, закрыл, отнес и угостил. У меня сложнее, но, с другой стороны, это будет еще одним наглядным доказательством, что чай я завариваю сам.
Хорк уставился на меня, а старый рау за прилавком громко рыкнул.
— Наглости тебе не занимать. И котелок, и огонек… — проскрипел старый ватажник. — Но есть ли у тебя эти монеты на самом деле?
Тяжело с тобой, Хорк. Умный ты больно. Хитрый, всезнающий, опытный. Я эти монеты, конечно, для продуктов взял, но…
Без лишних слов я выудил из кармана теплые на ощупь духовные камни и положил на прилавок среди баночек и мешочков. Тот посмотрел на деньги и произнес так, будто делал мне самое большое в жизни одолжение:
— Только потому, что ты от Марвина, Тинг, я даю тебе одну попытку. Если на вкус дерьмо будет, ты мне эти монеты за так отдашь. Будет плата за мое потраченное время.
— Договорились, — серьезно сказал я, получив в ответ новый «хмык».
Хорк вытащил из-под прилавка закопченный котелок, после чего налил воды из стоявшего у стены кувшина. По одному виду и запаху я понял, что она застоялась. Плохо.