Я взял те же ингредиенты, но от цветка Ясноцвета оторвал всего три лепестка, бросив их к Живосилу и темному листу. Греть воду в этот раз было мучительно трудно — чем меньше энергии оставалось внутри, тем тяжелее она выходила через каналы, и тем сильнее обжигало кожу на ладонях.
Я стиснул зубы, чувствуя, как капля пота побежала по виску, но все же довел воду до нужной температуры и залил сбор. Вливать энергию в саму гайвань я уже не рискнул… точнее, влил самую кроху, чтобы хоть немного сбалансировать элементы трав. Пальцы при этом уже начали заметно подрагивать.
Когда я наконец отнял ладони от глины, то встретился со стальным взглядом Лиры, будто я сделал какую-то глупость. Она ничего не сказала, но я и без всяких слов сразу понял, что про четвертую попытку даже заикаться не стоит, а то останусь без посуды и трав.
— Это последний, — тихо сказал я, вытирая пот со лба рукавом.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и я даже без предупреждения системы почувствовал, как внешнее Дыхание в воздухе стремительно пошло на убыль. Дыхание Заката подходило к концу. Я вдохнул аромат из гайвани и понял, что на этот раз баланс сместился — цветочный запах почти исчез, уступив место древесному аромату.
Но вот на вкус это было похоже на жевательную серу… очень необычно и точно понравится не каждому. Но необычно. Эффект же проявился не сразу, но когда он пришел, это было совсем не то, что раньше. В голове не прояснилось, наоборот, мысли стали какими-то тяжелыми и медленными, зато в теле…
Будто я хорошо так разогрелся перед тренировкой, после которой мышцы наливаются кровью и кислородом. По предплечьям и спине прошла волна тепла, усталость в ногах отступила, сменившись желанием проверить силы.
Перед глазами вспыхнули строки:
[Открыт новый рецепт в ответвлении Чайный Мастер: Крепь]
[Качество: низкое (критическая нехватка энергии при заварке)]
[Эффекты: Кратковременное повышение физической силы. Снижение болевого порога]
[Побочный эффект: повышенная нагрузка на сердце, может вызвать перевозбуждение нервной системы]
Побочный эффект мне не понравился, но я почувствовал азарт, а сердце застучало сильнее. Рецепт был несовершенен, качество оставляло желать лучшего из-за моего истощения, однако принцип был найден. Я вспомнил обрывки памяти Тинга, где он всегда проигрывал Минку в их детских забавах, особенно в борьбе на руках, которую они устраивали раньше.
— Минк, отвлекись на минуту, — я посмотрел на друга, который все еще пытался что-то учить под лучиной.
Отставив посуду чуть в сторону, туда же сдвинул тетрадь и дощечки, освобождая место на неровных досках стола, и поставил правый локоть на дерево.
— Чего? — не понял он.
— Давай проверим, кто сильнее, — сказал я, хотя понимал, что занимаюсь глупостью, но, видимо, этот самый чай так сильно ударил в голову, что даже мой здравый смысл слегка затуманило.
— Снова ты за свое? — Минк поднял брови и расплылся в широкой улыбке, в которой не было никакой злобы. — Опять хочешь проверить, чьи руки крепче? Ты ведь знаешь, чем это кончится, Тинг. Не жалуйся потом, что у тебя суставы ноют, я поддаваться не умею.
Он не спеша закатал рукав, обнажая мощное предплечье, покрытое мелкими шрамами. Его мышцы выглядели куда внушительнее моих, даже несмотря на то, что Тинг тоже ходил в Лес. Лира закатила глаза, поднялась со своего места и поправила шаль.
— Занимайтесь своими глупостями без меня, — бросила она, направляясь к дому, откуда уже не доносилось ни звука. Видимо, рабочие закончили на сегодня.
Я кивнул ей вслед, а сам сцепился с крепкой, словно дерево, ладонью с Минком.
— Начали, — скомандовал я и напрягся всем телом.
Мышцы на руках мгновенно вспучились, и мы замерли в паритете. Минк вскинул одну бровь, не переставая давить. Обычно он побеждал за пару секунд, а сейчас я хоть и проигрывал потихоньку, но держался.
Минк оскалился и усилил давление. Его лицо раскраснелось, на скулах заиграли желваки, а жилы на шее вздулись от напряжения. Стол жалобно скрипнул под нашими локтями.
— Откуда у тебя… столько дури взялось? — прохрипел Минк, налегая всем телом. — Ты же всегда… дохляком был…
Я не ответил, потому что сам хрипел от натуги, но не сдавался. Мы давили друг на друга еще секунд десять, пока наконец мои костяшки не стукнули о столешницу, а Минк, пыхтя как паровоз, не откинулся на спинку скамьи.
— А ты, как всегда, силен, — улыбнулся я ему, тяжело дыша, и потряс рукой, которая теперь слегка ныла.