Минк с недоумением посмотрел на свою ладонь, потом перевел взгляд на меня, и в его глазах читалось искреннее недоумение.
— Да ты меня чуть не завалил! — ошарашено выдохнул он, вытирая пот со лба. — Когда столько силы набраться успел?
Я кивнул на пустую пиалу, в которой еще остались капли чая под названием «Крепь».
— Чай? Да как это? Это же не алхимия… — устало произнес Минк.
— Да, чай, — усмехнулся я, чувствуя, как его действие прекращается, а мысли возвращаются к обычному своему бегу. Покачал головой и добавил: — Только он по голове бьет сильно. Надо осторожнее с ним.
— Во дела… — растрепал он свою рыжую шевелюру.
— Это еще что, — пробормотал я, думая, что это за глупость я только что сделал под действием Крепи. — Завтра попробую сделать его по-другому на основе ферментированной цедры, Живосила и женьшеня. Энергию пущу, выдержу чуть дольше, с температурой, может, поработаю, и вот тогда да, чай будет что надо и действовать будет…
Я вдруг осекся, увидев непонимающий взгляд Минка. Он хотел было что-то сказать, но со стороны лавки раздался ворчливый голос Марвина.
— Опять вы тут ерундой занимаетесь? — старик подошел к беседке, вытирая руки грязной тряпкой. — Я-то думал, вы делом заняты, травы учите или чаи учитесь делать, а вы тут руками боретесь как дети малые. Бестолочи!
Минк сразу сник, забормотал что-то себе под нос, спрятав взгляд, и начал собирать дощечки. Я же только усмехнулся, глядя на Марвина. Что мне его ворчание? Меня оно уже не задевало так, как в первые дни. То ли привык, то ли просто утомился.
— Ну что там? — пошел я в ответную атаку, кивнув в сторону лавки. — Закончили?
— Каркас готов, — буркнул Марвин, бросил тряпку на стол и грузно опустился на скамью, смотря на свою бывшую чайную. — Полки наметили. Мужики по домам ушли, завтра с утра вернутся, чтобы все до ума довести. Так что завтра в зале не повернуться будет, имей в виду.
Минк неожиданно вскинулся, выронив одну дощечку.
— Черт, мне же домой давно пора! — спохватился он. — Бабушка заждалась, небось, да и мазь деду надо успеть купить, пока лавки у рынка не закрылись.
Марвин только языком цокнул.
А Минк, крепко прижимая к себе его тетрадь, которую он явно не собирался оставлять здесь, хлопнул меня по плечу, перемахнул через спинку скамьи, потому что я сидел на выходе, и крикнул на ходу, уже выбегая за калитку:
— Завтра верну! Все выучу, Тинг, обещаю!
Марвин посмотрел ему вслед, проворчал что-то про «молодежь, у которой шило в одном месте», и повернулся ко мне.
— Ну, чего расселся? Иди домой. Отдыхай. Завтра дел полно.
Но я не послушал его, ведь понял, что это именно тот момент, которого я ждал весь вечер. Вокруг было тихо, Лира возилась в доме, Минк убежал к себе, и мы с Марвином остались один на один.
— Я тут с вами поговорить хотел, — сказал я, и мой голос прозвучал серьезно, заставив старика насторожиться. — О «Волках» и о том, что случилось сегодня у Хорка.
Я еще сомневался, стоит ли говорить старику о своей Связке, но… но все-таки прав был старый ватажник. Сколько я еще смогу скрывать от Марвина это? Три дня? Неделю? Две? Нет, теперь он будет тут ошиваться постоянно, и даже если не увидит Рау со мной, то рано или поздно этот серебристый зверек примелькается. И тогда старик сложит дважды два, после чего разговор с ним может стать намного тяжелее. Хотя, с другой стороны, может и не быть его вообще, но шансов на это мало.
— Что, зверя его увидел? — довольно усмехнулся в бороду Марвин. — В штаны небось навалил?
Марвин знал, что он Связный… Ну да, они же старые знакомые, а он известный ватажник. Как иначе-то?
Я устало потер глаза. От мыслей и сомнений голова пухла. Только вот… деваться было некуда. Рассказать, что я Связный, — это риск, но риск оправданный. Я бы даже сказал, что необходимый. Ладони вспотели от волнения и переживаний, а в горле встал ком. Пришлось прокашляться. А где-то вдалеке я ощутил через Связку, что Рау выбрался из Леса и бежит домой, преодолев уже большую часть пути.
— Чего это с тобой? — уставился на меня старик. — Так сильно его зверя испугался?
— Нет, — ответил я серьезно, справившись наконец с собой. — Но вот когда Хорк понял, что я Связный, то да, признаюсь, струхнул малек.
Марвин покачал головой, а потом до него, видимо, дошел смысл моих слов, и он окаменел. После чего, не мигая, уставился на меня и сиплым голосом переспросил:
— Что ты сказал?
Глава 12
— Говорю, что я Связный, Марвин, — повторил я, стараясь, чтобы голос мой звучал максимально твердо. — И сразу скажу, что в Академию я не пойду, по крайней мере, пока не найду способ вылечить Лиру, потому что бросать её сейчас — это всё равно что собственноручно подписать ей смертный приговор.