И тут я понял, что совершил ошибку, когда смешал Ветропух и Живосил. Воздух и земля… Они постоянно вступали в конфликт, и мне приходилось тратить остатки сил, чтобы удержать их в равновесии. Энергия внутри воды застывала и почти не реагировала на мои попытки ускорить процесс. Из-за этого сил уходило куда как больше…
Не знаю, сколько я просидел со вторым бурдюком, но, когда наконец закончил и открыл глаза, в кухне уже было темно, в углу тлел очаг, а из зала не доносилось ни единого звука. Похоже, рабочие уже ушли. Минка и Марвина тоже не было слышно.
— Минк, — позвал я тихо, и в зале кто-то зашуршал.
Резерв Родника почти опустел, голова слегка кружилась, но я осторожно поднялся, держась за стену, чтобы не упасть из-за затекших ног, и убрал оба бурдюка в прохладное место под стол, где они должны были окончательно дойти до нужной кондиции за ночь.
Я вышел из кухни в зал и сразу почувствовал легкий запах древесного масла. Стойка в слабом свете с улицы поблескивала. Она тянулась почти через всё помещение в ширину, отделяя мою рабочую зону от гостевых столов массивным щитом из сосны. Зайти за нее можно было только с одного края, возле двери в комнату Лиры.
Марвин все еще был здесь, в отличие от братьев Ворс. Он сидел в углу, привалившись спиной к стене, и медленно прихлебывал чай из старой щербатой пиалы. Я коротко кивнул ему, и старик ответил таким же кивком. Минк сидел за столом, вцепившись пальцами в рыжие вихры, и низко склонился над тетрадью, беззвучно шевеля губами.
В дверном проеме появилась Лира, которая куталась в серую накидку, из-под которой виднелся лишь кончик хвоста притихшего Рау. Сестра смотрела на обновленный зал, и в её взгляде я увидел странную мягкость, ведь лавка наконец-то перестала напоминать сарай.
— Теперь здесь стало по-настоящему уютно, — тихо сказала она, улыбаясь так, что у меня у самого полезла улыбка.
Я провел рукой по стойке, ощущая под ладонями гладкое дерево, и оглядел полки, которые Минк тоже успел обработать составом. Три стола и шесть стульев тоже стояли на своих местах, рабочие расставили их ровно, и в зале появилось ощущение порядка.
— Минк, Марвин, спасибо вам, — сказал я, чувствуя настоящую благодарность. — Без вас я бы до сих пор в грязи сидел.
— Пустое! — бросил Марвин. — Там гости пришли, — указал он подбородком в сторону сада и добавил: — Щенки Зорга там уже хозяйничают.
Я кивнул и направился к выходу. На улице в лицо ударил порыв ветра с каплями редкого дождя, который пробрал до костей. Но после душной кухни послегрозовая свежесть показалась мне такой приятной, что я даже замер на несколько секунд, наслаждаясь ею. Воздух был невероятно чистым…
Надышавшись, вышел за угол дома.
Ватажники обустроились между стеной лавки, беседкой и садом. Их было двое, сидели они на чурках и негромко спорили, удерживая железные кружки. Бородатый охотник в возрасте, с проседью в щетине и молодой парень, но с цепким взглядом. Они сидели под моросящим дождем, словно плевать они на него хотели.
Рядом стояла палатка, и были расставлены пустые бочки. Из-под плащей и краев палатки выглядывали ящики с сетчатым дном для просушки трав, мотки бечевки и костяные ножи для срезки капризных растений и прочие непонятные мне инструменты.
— О! Хозяин, — пробасил бородатый. — Марвин нас внутрь не пустил, велел тебя тут ждать. Не против, что мы тут палатку поставили?
Я пожал их мощные ладони, ощущая себя совсем хрупким на фоне этих двух воинов, и ответил:
— Нормально. Вам Зорг все объяснил?
— Да, — кивнул молодой и поковырялся в ухе.
— Не переживай, хозяин, хлопот не доставим, — серьезно уверил меня старый.
— Если замерзнете или захотите нормального чая, заходите внутрь, — сказал я, перекрикивая шум ветра. — Погода сегодня совсем не балует, а внутри всяко теплее.
Бородатый ухмыльнулся и посмотрел на свою кружку, от которой шел резкий запах.
— Да у нас тут свой чай, который греет не хуже твоего.
— Это вы мой еще не пробовали, — ответил я с усмешкой. — Заходите позже, я вам заварю кое-что поинтереснее этой бурды.
Мужики переглянулись, и в их глазах промелькнуло что-то похожее на интерес.
Кивнув им, я направился обратно к лавке, потому что холодная вода начала просачиваться сквозь рубаху. Но стоило мне захлопнуть за собой дверь, как я замер.
Прямо передо мной стоял Варг.
Он был сухим, а сапоги чистыми, будто и не шел на улице дождя. Но вот то, что он был раздражен и даже зол, я уловил мгновенно.
Напротив него стоял Марвин и преграждал ему путь, и взгляд старика показался мне настолько тяжелым и колючим, что в зале, казалось, стало холоднее, чем на улице. А воздух в помещении резко стал плотным и вязким. На плечи упала тяжесть сразу от двух аур давления — Марвина и Варга.