[Основной канал правой руки частично поврежден. Требуется восстановление. Опасность использования энергии: средняя]
[Родник Души нестабилен (требуется стабилизация)]
[До окончания действия Настоя Укрепления: ~10 часов]
И только тут я заметил, что в кухне я не один. Марвин сидел за рабочим столом, сгорбившись над ступкой, и что-то давил пестиком, время от времени бормоча себе под нос такие слова, которые при Лире лучше было не повторять — а то зубы повылетают. На столе перед ним стояли склянки, мешочки с травами и нож, а по кухне тянуло резким лекарственным запахом, от которого сразу захотелось воды.
— Проснулся, — буркнул он, даже не обернувшись. — Долго же ты.
Я проморгался и попытался понять, когда он вообще успел войти. Скрипа дверей я не слышал, шагов тоже, хотя спал здесь же, на циновке у очага, и это мне совсем не понравилось.
— И вам доброго утра. Давно вы пришли? — прокаркал я пересохшим горлом.
— Давно. Чтобы ты снова дел не натворил.
Старик тем временем ссыпал что-то темное из ступки в маленькую чашку, перемешал, поморщился от запаха сам и только потом посмотрел на меня.
— Руку не дергай и рассказывай, — велел Марвин. — Когда Родник открылся, как канал открывал, что делал с каналом.
Я усмехнулся. Пришел, хозяйничает да еще и командует.
— Может, я сначала умоюсь хоть? Чай попьем, а там я все и расскажу?
— Тебе повторить? — Марвин сжал каменную ступку в кулаке, и я понял, что никакого мне чая.
Поэтому прокашлялся и рассказал.
Не всё, конечно, потому что про Рау говорить было нельзя, да и незачем старику о нем знать. Пока что, по крайней мере. Сказал, что Родник открылся четыре дня назад, когда ходил за Вторую Границу и получил рану на боку. Марвин на этих словах перестал орудовать пестиком и посмотрел на меня с подозрением.
— В тот день, значит, — протянул он. — Почему сразу не сказал?
Я едва сдержал вздох. У всех вопросы одни и те же. Что Минк, что Лира, что теперь Марвин — все спрашивают одно: «почему не сказал сразу». Да потому что не просто это, особенно когда ты в новом мире и теле. Но ведь так не ответишь…
Я просто развел руками, мол, так получилось, и заработал новый неодобрительный взгляд.
— Канал с Лирой открывал?
— Да. Объяснила как. Говорила нащупать Родник, взять энергию, вести к плечу, потом к локтю, запястью и ладони, — продолжил я рассказывать.
Марвин слушал молча и был при этом мрачен, катая желваки. А когда я дошел до того, как после открытия канала еще и чай заваривал с внутренней энергией, он закрыл глаза и медленно сжал переносицу.
— Лира умница. Все правильно сказала, а вот ты — балбес, — прохрипел он. — Канал открыл, перегрел, а потом еще в алхим… в чай полез.
— Так надо было, — сухо ответил я.
— Повезло тебе! — припечатал он.
Но я знал, что не везение это было. Скорее упрямство, но я контролировал себя. Чувствовал, где черта, поэтому третий пролив вчера делал без энергии. Может, конечно, слегка перестарался, едва не перешагнул за эту черту, но ведь не перешагнул. Остановился.
Марвин подошел, взял мою руку, как вчера, и крепко ее сжал. Без всякой жалости. Развернул к свету, нажал под запястьем, потом провел большим пальцем вдоль воспаленной полосы. Я зашипел сквозь зубы, потому что боль пошла сразу до локтя.
— Настоящий канал, — буркнул он наконец. — Но опухло знатно. Видишь? — он ткнул пальцем рядом с красным пятном, и я дернулся. — Это ты вчера его не открыл, а продавил. Когда чай завариваешь, тоже листья пережигаешь, а? Еще немного, и сегодня бы пальцами только мух пугал.
— Я не спешил.
— Да? Тогда бы не было сильного жжения и воспаления, — отрезал он.
Потом сунул мне глиняную чашку с темной мутной жидкостью.
— Пей!
— Что это? — спросил я, принимая бурду.
— Пей, я сказал!
Брюзга же ты, Марвин. Похуже многих.
Пахло от этой жижи так, что я поморщился, но спорить не стал. Сделал глоток и едва не сплюнул обратно. На язык будто земли сыпанули вперемешку с золой. Эта густая гадость пошла в горло. Я закашлялся, но допил.
— Это слабое стабилизирующее, — пояснил Марвин, забирая чашу. — Направлено на выравнивание пульсации Родника. Надолго не хватит.
В этот момент в груди похолодело, и будто… онемело все. А Родник словно обложили льдом. Пульсация замедлилась, стала глуше, ровнее.
[Неизвестная смесь. Сильный уравновешивающий эффект: охлаждение Родника Души] — выдала система.
— А потом? — спросил я у Марвина по инерции, пытаясь сообразить, что прочитал.