— Ветропуха занеси, если будет, и женьшеня, если вдруг найдется, — крикнул я ему вслед с улыбкой.
Рован просто махнул рукой на прощание и скрылся за дверью, оставив нас с Марвином одних в зале.
— Она догадалась о колодце? — спросил старик, как только дверь закрылась.
— Догадывается, но еще не поняла всей сути, — ответил я, проходя за стойку и осматривая помещение.
Заметил, что на стенах лавки появились новые железные держатели с круглыми емкостями, которые были вбиты в дерево на равном расстоянии друг от друга.
— Это для света? — уточнил я, указывая на них пальцем.
— Да, я принес из дома пару старых светляков, но они совсем слабые и света от них будет едва хватать, — Марвин вздохнул. — Как только получим первый нормальный заработок, нужно будет взять штук шесть хороших камней.
Я кивнул, соглашаясь с ним, подхватил мешок с бурдюками и направился к выходу на кухню.
— Я до самого вечера буду занят делом, так что если придут посетители, просто толкните меня, — предупредил я старика. — Нужно выполнять свою часть договора с Нагией, а времени, как обычно, в обрез.
— Делай дело, а я пойду с щенками Зорга переговорю, — поднялся старик из-за стола.
Перед тем как зайти на кухню, я заглянул к Лире. Она сидела на подоконнике, полностью погрузившись в чтение тетради с рецептами. Одной рукой она машинально поглаживала лепестки Лунного колокольчика, о котором я так и не спросил ее. А взгляд ее был направлен куда-то сквозь страницы.
— Сестра, — позвал я тихо. — Ты ела сегодня?
Она вздрогнула и захлопала глазами, словно возвращаясь из далекого путешествия в реальность, и посмотрела на меня с легким недоумением.
— А… да, ела недавно, брат, — ответила она с заметным запозданием.
— Хорошо, тогда не буду тебя отвлекать, — я закрыл дверь, унес мешок на кухню и вышел на улицу за водой из колодца.
Марвин уже о чем-то говорил с молодым ватажником. А старый все еще занимался травами.
Мне же нужно было набрать полное ведро воды, и я в очередной раз пообещал себе починить этот ворот, который шел с жутким скрипом и требовал серьезных усилий. Пока я с трудом вытягивал ведро из глубины, старый ватажник, сидевший на чурбаке неподалеку, оторвался от своей работы. Он профессионально срезал листья и стебли с каких-то корней, и теперь посмотрел на меня с усмешкой.
— Чего ж ты, хозяин, так надрываешься? — спросил он, утирая пот со лба. — Набрал бы воды из родника, там она чистая и бежит сама, только подставляй посуду.
— Нет, — ответил я, вытирая пот со лба, — колодезная вода намного мягче, и для хорошего чая она подходит куда лучше родниковой.
Ватажник только хмыкнул и вернулся к своим травам, а я подхватил тяжелое ведро и вернулся на кухню, где сразу начал готовить рабочее место.
Решил начать с пяти порций Освежающего сбора и первым делом тщательно промыл новые бурдюки, которые оказались заметно больше моих прежних и вмещали литра по два-два с половиной. Я покачал головой, понимая, что Нагия намеренно дала мне тару побольше, чтобы получить больше выгоды, но спорить было поздно.
Я прикинул наличие трав и понял, что на этот заказ их уйдет немало, после чего разложил основу сбора по всем пяти бурдюкам и залил их колодезной водой до самого верха.
Затем уселся на циновку под окном, взяв первый кожаный мешок в руки, закрыл глаза, нащупывая пульсацию Родника, и начал медленно вливать внутреннюю энергию в напиток. Главное — не торопиться, чтобы не разогреть воду…
А в голове бились всего две мысли: лишь бы хватило резерва Родника и не перегреть бы каналы в самом начале работы.
Глава 18
Я сидел на циновке, прислонившись спиной к прохладной стене, и ощущал прохладную поверхность бурдюка. Резерв Родника был полон. Энергия восстанавливалась сама собой из-за максимальной концентрации Дыхания в воздухе.
Прикрыв глаза, сосредоточился на внутренних ощущениях, и каналы в руках отозвались приятным гулом, который напоминал течение воды по руслу ручья. Энергия неспешно потекла в бурдюк.
Прохладная вода внутри мешка сопротивлялась моему вмешательству, но я упорно связывал элементы Холодянки и мяты, ощущая, как кончики пальцев начинали покалывать от долгого контакта с холодом.
Время в медитации растянулось, размазалось, будто и не существовало его вообще. А окружающие звуки лавки постепенно отдалились и стали лишь фоном для моей работы.
В какой-то момент я понял, что хватит. Первый бурдюк готов.