Я благодарно кивнул и вынырнул из палатки, внутренне ликуя.
Следующие несколько дней слились для меня в один сплошной поток дел.
Лира дописала меню не только на маленьких дощечках, но и на большой, выводя названия чаёв своим ровным, аккуратным почерком, и то и дело переспрашивала у меня то эффект какого-нибудь сбора, то верно ли записала. Дощечку эту мы потом пристроили на видном месте у стойки, и та сразу придала залу вид настоящей чайной, а не просто дома, где иногда наливают чай.
Минк умудрился договориться с Рованом, чтобы тот немного поднатаскал его в хождении по Лесу, — парень всё-таки решил не бросать эту затею, хоть Родник пока и не открывал. Параллельно он вместе с Лирой продолжал зубрить травы из тетради Марвина, и иногда, проходя мимо, я замечал, как Лира несильно чем-нибудь стукает его по голове, когда он в очередной раз путал название или свойство.
— Да это же Ветропляс, а не Ветропух, сколько повторять! — доносилось из зала. — Совсем разные вещи!
— Да похожи же! — оправдывался Минк, потирая макушку.
Как-то раз Рау притащил из Леса какую-то склизкую дрянь тёмно-бурого цвета и гордо водрузил её прямо на новую стойку, едва не попавшись при этом на глаза одному из ватажников, зашедшему за чаем. Я едва успел смахнуть зверька вместе с добычей под стойку и сделать вид, что ничего не произошло, а потом долго втолковывал зверьку, что тащить в лавку всё подряд нельзя. Тот, кажется, даже понял, потому что смотрел на меня своими бусинами с видом оскорблённой невинности.
«Волки» тоже прижились и продолжали сортировать травы за домом, и по вечерам, когда основная работа заканчивалась, они выдавали мне небольшие объёмы того сырья, что подходило для чая, — по нашему уговору, без доплаты. Я же договорился с ними ещё и о том, чтобы они целенаправленно приносили мне определённые растения, а сверх того начал понемногу выторговывать у них травы второго ранга, расплачиваясь чаем и монетами, которые они же мне и давали за чаи.
Рован заходил через день, всегда с корзиной, и менял редкие пучки на мои сборы да небольшую доплату сверху, а заодно приносил новости из города и Гильдии. К тому же за ещё один рецепт своего чая я выторговал у него две порции его Настоя Укрепления.
Варг появлялся ближе к вечеру, садился в своём углу, молча пил чай и так же молча оставлял на столе монеты перед уходом. Я даже уже перестал искать в его визитах какой-то подвох.
Марвин ворчал по любому поводу, но при этом сам постепенно втянулся в дело — начал заваривать некоторые простые сборы без энергии, на одной колодезной воде, и, что удивляло меня больше всего, стал делиться теми хитростями, которые знал и которыми пользовался сам в прошлом. То подскажет, при какой воде лучше раскрывается тот или иной лист, то покажет, как правильно подвялить траву, чтобы она не потеряла свойства.
А ещё возчики и сборщики начали узнавать нашу вывеску. Лавка помаленьку становилась популярнее, особенно среди тех, кто постоянно мотался по тракту, и у нас появились первые постоянные посетители — помимо Рована, Варга и ватажников. Несколько раз даже заходили Савелия с лекарем Эрданом, который по просьбе Марвина — сам он пока не мог делать лекарства для Лиры — принёс пару баночек.
И Лира пила их каждый день, что пока помогало избегать новых приступов.
Выручка от чая пошла неплохая, чего уж там. Только вот заканчивалась уже вторая неделя, а я прекрасно понимал, что этих денег мне всё равно не хватит, чтобы к концу срока скопить десять высоких духовных камней долга — хоть в лепёшку расшибись. Так что вся моя надежда была на покровительство Нагии да на слухи о лавке, которые расходились всё дальше.
На четвёртый день после уговора с Нагией я наконец-то добрался до той старой тетради с рецептами, что нашёл когда-то в кладовой.
Читал я её быстро, потому что почерк здесь был куда аккуратнее марвинского, и почти сразу начал замечать одну странность. В тех рецептах, что имели лечебные свойства, прослеживалась некая закономерность, которую я поначалу списал на случайность, но чем дальше листал, тем яснее видел систему.
Кому бы ни принадлежала эта тетрадь раньше, её хозяин знал о чае, о колодезной воде и о травах даже больше, чем знал Марвин.
Осознал я это не сразу, а когда осознал — озадачился настолько, что решил уточнить у старика. Тем вечером мы оба сидели на кухне. Марвин ферментировал травы, чтобы они дольше сохранялись, тем самым способом, которому я его научил на днях, и сейчас как раз убирал скрученные листья цедры в горшочек, смоченный изнутри водой.