Старик высушивал их своим особым алхимическим способом, до которого мне было ещё расти и расти, и засыпал готовую крошку в глиняную баночку.
Это был его вариант готовить быстрые сборы, которые потом можно было просто залить колодезной водой, не тратя силы на экстракцию.
Лоб у старика блестел от пота, дышал он тяжело, с присвистом, а руки в повязках ходили ходуном так, что он под конец стиснул зубы и прижал одну ладонь другой, унимая дрожь. Без толку. Как они дрожали, так и дрожали.
— Ещё не восстановились? — спросил я, не меняя позы и следя за тем, как Рау в Лесу с кем-то столкнулся и теперь активно улепетывал по зарослям папоротника.
— Уже лучше, — буркнул Марвин, и я услышал, как он с грохотом отставил ступку. — Скоро снова займусь лекарствами для Лиры. А ты бы, Тинг, договорился с Рованом насчёт его Настоя Укрепления. Совсем он у тебя зажрался со своими пятью камнями за порцию.
Я только усмехнулся, наблюдая за тем, как Рау уходит от преследователя, закладывая такой вираж, что у меня самого в животе ёкнуло, как взлетает по стволу исполина всё выше, выше, до самой макушки, где ветер сильнее и свежее всего, и там замирает, ловя мордой порывы и транслируя мне чистый восторг.
— Вы же его знаете, Марвин, — ответил я, потягиваясь и чувствуя, как затекла спина. — Рован из жалости помогать не станет. Он больше торгаш, чем алхимик или ватажник. Если увидит, что можно выгадать лишнюю монету, он её выгадает.
— Тц, — цокнул старик, вытирая пот со лба забинтованной рукой. — Тогда кончай медитацию да заварь гостю чай, он в зале уж сидит, тебя ждёт. А я пойду с «Волками» поговорю, а то они с утра расшумелись за стеной, как бы в колодец не сунулись со своими грязными вёдрами.
Я кивнул, послал Рау последний, уже безнадёжный приказ вернуться, и, разумеется, получил в ответ всё то же ленивое «сейчас». Только после этого открыл наконец глаза.
За стеной и впрямь галдели. Волки о чём-то громко спорили, перебивая друг друга, и голос Марвина, когда он вышел во двор, вплёлся в их гомон крепким словцом.
У меня же в груди всё ещё ворочалось опасение — вчерашние Ищейки не выходили из головы. А вдруг их Мирей Арден прислала? Она ведь умная, могла и заподозрить что-то, хотя про Рау ей знать неоткуда. Но эти двое так вовремя зашли, что в случайность мне верилось слабо.
В кухню зашёл Минк. Он был при полном снаряжении: плотная кожаная накидка, добротные штаны, заправленные в сапоги, а на поясе висела целая куча инструментов и новый широкий тесак в ножнах. Выглядел он теперь как настоящий сборщик, только вот лицо у него было разочарованным.
— Ну как? — спросил он с порога, глядя, как я поднимаюсь с циновки и беру чайник с очага.
— Не слушается, — ответил я, и досада всё-таки прорвалась в голос. — Этот наглец уже в Лесу. Так что поход твой сегодня придётся отложить. Трав нам пока хватит, вот только женьшеня опять в обрез. Лесной Мотив нынче все берут.
Минк сразу помрачнел, ссутулился.
— А я к вечеру обещал Гарву пару корешков занести. Он и так на меня косо смотрит после того, как я ему цену за Молниевый корень заломил.
— Потерпит твой Гарв, — я всплыл в чайник готовый сбор и стал вливать в него энергию через каналы. — Ты ему и так слишком хорошие травы носишь, ватажники бы за них вдвое больше содрали. Но ты прав, Рау порой слишком сам себе на уме. Надо тебе уже в ватагу какую пытаться пристроиться, чтоб ты не от одного зверя зависел.
Минк только головой покачал, усаживаясь на стул.
— Подходил я к Волкам. Зорг сказал — пока Родник не открою, в ватагу не возьмёт. У него приказ такой, чтоб балласт за собой не таскать.
Я прислушался к себе и отставил чайник. Баланс поймал, вода взялась как надо, а в резерве…
[Резерв Родника: 57/120]
Пятьдесят семь. Неплохо. Резерв вырос уже на двадцать единиц за эти дни, пока я возился с заказом Нагии и постоянно гонял Циркуляцию. Раскачивается Родник, значит, и энергии становится больше.
— Значит, не к Волкам тебя надо пристраивать, а хотя бы к тем же Черепахам. Они, вроде, берут таких, как ты. Или у тебя есть другие идеи? — я поставил на новый глянцевый поднос чайник и пару пиал.
— Я с Рованом говорил вчера, — Минк поднял на меня глаза. — Но он тоже отказал. Может, ты с ним поговоришь? Тебя-то он слушает, будто равного.
Я вздохнул, понимая, что просто так Рован на это не пойдёт.
— Ладно, пошли.
В зале было тихо и почти пусто. Поодаль от стены пара возчиков цедила самый простой чай, который заварил им Марвин. За стойкой хозяйничала Лира. Она расставляла по полкам готовые сборы, что насушил старик, и ровным, аккуратным почерком подписывала к каждому дощечку с помощью своей кисти, чтобы гость мог сам разглядеть, что берёт. Этим я собирался заняться сам, но Лира, которая последние дни, на удивление, держалась бодро, настояла, что справится, а спорить с ней было себе дороже. Это я уже знал.