И вот тут я сделал то, ради чего, наверное, она и пришла посмотреть.
Не стал ждать, пока сбор раскроется в чайнике сам. Вместо этого пустил тонкую нить энергии через правый канал прямо в воду. Как в тот раз, с пиалой, когда энергия прошла сквозь глину и взялась греть чай изнутри. С помощью неё я стягивал разные элементы вместе, удерживая баланс. Как и любой мастер, я придавал чаю свою неповторимую вкусовую форму.
Пальцы дрогнули. По каналу прокатилась знакомая тянущая боль. Резерв просел — я почувствовал это, как чувствуешь, что из бочки убыло на два ковша.
Зато дело было сделано. И чай готов, и любопытный взгляд Мирей всё зафиксировал.
Я вернулся к стойке, провожаемый тяжёлым взглядом Марвина, который явно хотел вмешаться, но так и не посмел, продолжая сжимать в руках тетрадь, и под оглушительную тишину и множество взглядов налил чаю Мирей в маленькую пиалу, даже не подумав предложить её охраннику.
Алхимик взяла пиалу двумя пальцами, поднесла к лицу, вдохнула. Не поморщилась, но и не изобразила восторга. Профессионально вдохнула — так, как я сам вдыхал сотни раз над сотнями чашек. Отпила маленький глоток, подержала во рту.
И вот тут её лицо на миг переменилось.
Не смотри я так пристально, и не увидел бы даже этой заминки. Но я смотрел — и увидел, как чуть дрогнули брови, как взгляд на мгновение скользнул по пиале, как она едва уловимо прислушалась к своим ощущениям. Да, прилив ясности и тепло, растекающееся от груди, нельзя было не ощутить, и она это почувствовала. А ещё поняла — откуда такой эффект.
— Занятно, — сказала она, ставя пиалу. — Ты вливаешь энергию прямо в чай, будто алхимик…
Я промолчал. Признавать было нечего, отрицать — глупо.
— Но алхимики так не делают, — продолжила она мягко, словно размышляя вслух. — Мы работаем с составом. Дробим, вывариваем, удерживаем свойства, гасим побочки. У неопытных или у стариков, как Марвин, руки трясутся от этого, ты знал?
В кухне этот самый старик поперхнулся воздухом и зашёлся кашлем. Но я даже не шелохнулся. Ну знает она, что Марвин помогает мне с чайной — а кто сейчас этого не знает? Пусть её.
Мирей уголком губ изобразила улыбку и добавила:
— Потому что некоторые растения сопротивляются нашей энергии. А у тебя тут… — она обвела пальцем пиалу, — чисто и мягко. И слабее, конечно, чем любое приличное зелье. Но чисто.
— Я просто завариваю чай, госпожа.
— Я знаю, знаю, — расплылась она в милой улыбке, что никак не вязалось с тем, что о ней рассказывал мне Марвин. По его словам, это должна была быть волевая и жёсткая женщина, а эта больше похожа на интриганку. Или она играет со мной?
— И именно поэтому я здесь, — произнесла она вдобавок.
Началось.
— Не понимаю, о чём вы, госпожа, — улыбнулся я и развёл руками, следя за тем, как недовольно буравит меня взглядом её охранник Дуган.
— Я не буду ходить вокруг, Тинг, у меня нет на это времени, — сказала она, бросив беглый взгляд за окно, где сгущалась тьма. — Земля, на которой ты стоишь, интересна мне. Дом, лавка, участок. Я готова их выкупить.
— Очень жаль, но лавка не продаётся, госпожа, — грустно вздохнул я.
— Ты торопишься, — в её голосе прорезалась нотка стали. — Я ещё не назвала цену.
— И всё равно она не продаётся, — настоял я на своём.
Мирей не рассердилась. Наоборот — чуть улыбнулась, будто я сказал именно то, чего она ждала, и теперь можно перейти к настоящему разговору.
— Я слышала, у тебя долг. Десять высоких камней. — Она сказала это без нажима, как говорят о погоде. — Полтысячи средних, если переводить на простые деньги. Годовой доход хорошего мастера. У тебя был вроде месяц… — она постучала пальцем по губам, словно в раздумьях, а потом ехидно прищурилась. — Точнее, уже недели полторы-две, верно? Скажи мне честно, между нами — ты успеваешь?
Я не ответил. Не потому что не знал ответа, а потому что ответ был ей и без меня известен.
— Не успеваешь, — мягко закончила она за меня. — Никто бы не успел. И вот тут я предлагаю не покупку, а… скажем так, союз. Ты остаёшься в лавке. Хозяином, если тебе так важно это слово. Земля переходит ко мне — только на бумаге, — а я выкупаю твой долг перед Гильдией. Разом. Дам тебе помещение в городе, если захочешь расширяться. Выведу на клиентов, которым твой чай был бы в новинку — а поверь, таких много, и платят они не низкими монетами. Улажу вопрос с Гильдиями, и, если потребуется, то дам охрану. Не этих грязных ватажников, а приличных восходящих.
Она сделала паузу, давая мне представить всё это. И надо признать — звучало красиво. Впрочем, могло ли быть иначе? Красиво звучит любая ловушка, иначе кто бы в неё лез.