— Вчера, — вырвалось у меня.
— И что, не смутили тебя чёрные круги под глазами, бледное лицо, заострённые скулы? А ел ты когда нормально? А руки? — она резко схватила меня за предплечья, оголяя его от рукава. — Они у тебя горят огнём! О чём ты только думаешь⁈
Её слова обжигали не хуже взгляда. Словно плети. И я честно себе признался, что это потому, что она права.
Всё прекрасно понимая, я просто категорически не успевал с заказом. Отдать его нужно завтра, а у меня только тридцать два бурдюка.
Планировал доделать ещё один сегодня до ночи, и с утра, после Циркуляции, два последних.
— Даже не думай, — процедила Лира, сжав мою руку.
— Заказ…
— Хочешь сжечь каналы? Тогда толку от того, что ты так стараешься ради этого заказа, не будет, — припечатала она.
Я аккуратно высвободил свою руку и едва сдержался, чтобы не потереть переносицу, наклоняясь вперёд.
— Ничего, — уже мягче сказала Лира. — Как-нибудь договоришься и с тем, что успел сделать.
Я хотел было возразить ей, сказать, что Нагия не из тех людей, кто бросает слова на ветер, что она может и не простить такого, но слова застряли в горле, мир вдруг дрогнул, и меня потянуло к полу.
— Тинг! — раздался звонкий голос Лиры, но я уже не смог ответить.
Тьма накрыла меня с головой.
Глава 5
Горький, вяжущий, сводящий скулы до зубного скрежета вкус — вот что я ощутил первым делом. Ещё не поняв, где я и кто я, рефлекторно сглотнул, потому что кто-то настойчиво вливал мне в рот эту дрянь, придерживая ладонью затылок.
Я проглотил и тут же зашёлся кашлем, выгибаясь, потому что горечь встала поперёк горла комом.
— Не дёргайся, — прохрипел надо мной знакомый голос, и сухая рука вдавила меня обратно в циновку. — Жар у тебя. Лежи, кому говорю.
Марвин. Я узнал его по голосу и, разлепив веки, увидел над собой размытое, качающееся пятно, в котором с трудом собрались борода, кустистые брови и повязки на руке, поднёсшей к моим губам плошку.
Я попытался разлепить веки, но свет, бивший из кухонного окна, ударил по глазам калёным железом, из-за чего они мгновенно заслезились. Мысли путались, я чувствовал, как по вискам и спине катятся крупные капли пота, а одежда неприятно липнет к телу. Сбоку, прямо у самой шеи, я ощутил слабое шевеление и прерывистое дыхание Рау, который мелко подрагивал и явно пребывал в таком же паршивом состоянии.
С трудом подняв руку, я вцепился в рукав кафтана Марвина и попытался приподняться, игнорируя ломоту в суставах.
— Чай… — выдавил я сипло, будто мне песка в рот сыпанули. Я сглотнул, проталкивая остатки лекарства дальше, и договорил: — Чай Нагии надо отдать. Её обоз… сегодня уходит.
И попытался встать.
Ладонь Марвина легла мне на грудь и с лёгкостью придавила обратно, и я глухо выругался про себя, чувствуя собственное бессилие.
— Не глупи, сказано тебе. Лежи и не рыпайся.
— Марвин! — процедил я сквозь зубы, не заметив, как сорвался на «ты», начисто забыв, что снаружи-то я всё ещё тощий мальчишка, которому старик в деды годится. — Это ты не глупи! Без Нагии мы…
— Не учи меня, как дела вести, щенок! — рявкнул он, и брови сошлись в одну седую полосу. — Минка уже ушёл с первой партией. Вернётся — заберёт вторую.
Я замер, пытаясь уложить это в гудящей голове, и уставился на него снизу вверх, а он смотрел на меня в ответ.
Тело горело, в груди словно ворочался раскалённый уголь, но я снова попытался сесть, упираясь локтями в жёсткую солому циновки.
— Я помогу ему, — прохрипел я, чувствуя, как перед глазами плывут серые круги. — Мне нужно самому поговорить с Нагией, чтобы она поняла ситуацию.
— Брат, — раздался от очага звенящий сталью голос Лиры. — Ты в кого такой упрямый уродился?
Я только сейчас заметил сестру, которая стояла у огня и помешивала что-то в небольшом котелке.
Марвин фыркнул себе в бороду — коротко, понимающе, — будто знал ответ на этот вопрос куда лучше меня самого.
— Вы не понимаете, — прошептал я, тяжело хватая ртом воздух. — Я заказ не выполнил до конца, там не хватает трёх бурдюков. А Минка могут просто не пустить к ней.
На кухне на мгновение повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев да моим свистящим дыханием.
— В случае чего, — прохрипел я, — у меня получится с ней договориться, в отличие от Минка.
В этот момент в зале грохнула входная дверь, послышался торопливый топот, и в дверном проёме кухни появился запыхавшийся Минк.
Он тяжело дышал, по его носу катился пот, рыжие волосы прилипли ко лбу, а одежда была покрыта слоем дорожной пыли. Парень быстро оглядел нас и тяжело опустился на одно колено рядом со мной, положив крепкую ладонь мне на плечо.