Минк помолчал.
— Сколько это займёт?
— По-разному. Талантливые справляются быстрее, — сказал Марвин. — Час. Два. Иногда больше.
В комнате Лиры что-то глухо стукнуло. Раздались торопливые шаги, и мы все повернули головы, когда дверь распахнулась.
На пороге стояла Лира. Лицо её было белым, зато янтарные глаза светились так, словно внутри них разгорелись угли.
— Может, уже расскажите, что вы делаете? — спросила она тихо, видимо, услышав наш разговор.
Никто не ответил, а Минк и вовсе сглотнул.
Лира шагнула в зал, закрыв за собой дверь.
Светлые волосы медленно поднялись, словно их развевал ветер. Воздух возле неё задрожал от жара. Мне стало жарко даже в нескольких шагах, а на стойке тихо звякнули склянки.
— Лира, — начал я, поднимаясь.
— Молчи, брат.
Она посмотрела сначала на меня, потом на Марвина, на Рована и в конце на Минка.
— Все мужчины в этом доме — идиоты, — выговорила она жёстко. — Один хуже другого.
Рован только пожал плечами, мол, я вообще не из этого дома.
Марвин поджал губы и отвёл взгляд к окну. В спор он не полез. У них с Лирой и без того отношения были странные, и старик лишний раз даже голос на неё не повышал.
— Уважаемый Рован, — Лира повернулась к алхимику. — Ты лучше всех знаешь, чем это может закончиться. И всё равно принёс зелья.
— Решение уже принято, — ответил тот спокойно.
Жар стал сильнее.
— Марвин знал, — продолжила она, теперь глядя на старика. — И молчал. Конечно. А ты…
Её взгляд ударил по мне.
— Ты сам едва не умер из-за Родника. Каналы сжигал, перегревался, вчера только с циновки поднялся. И теперь решил помочь Минку сделать то же самое?
— Не то же самое, — ответил я и шагнул ближе.
— Не подходи!
По залу прошла горячая волна. Пустая пиала на подоконнике треснула с тихим щелчком.
— Сестра, успокойся, — произнёс я ровно. — Ты себе хуже делаешь.
— Я себе делаю хуже? — переспросила она. — Вы тут собрались раскрывать Родник Минку, а хуже себе делаю я⁈
Она закашлялась. Коротко, сухо. Волосы всё ещё плавали вокруг лица, но свет в глазах даже не дрогнул.
Я всё-таки подошёл и взял её за плечи, ощущая, какая шаль горячая.
— Послушай меня. Здесь и сейчас у Минка лучшие условия, какие вообще могут быть. Рован приготовил зелья. Марвин рядом. Никто не торопит.
— Почему не спросили меня? Я против! — процедила она.
— А я всё равно буду открывать, — вдруг произнёс Минк сухо и зло.
Лира застыла, захлопала длинными ресницами. Я и сам скосил на него взгляд.
На моей памяти он впервые вот так прямо выступил против неё. Обычно хватало одного взгляда Лиры, чтобы Минк замолчал, перестал спорить и пошёл делать, что велено.
Сейчас он сидел на циновке, бледный, но смотрел ей прямо в глаза.
— Ты дурак, — сказала Лира, а губы её задрожали.
— Да.
— Ты не понимаешь, на что идёшь.
— Понимаю.
— Ничего ты не понимаешь! — сорвалась она. — Трещина не болит один раз и проходит. Она каждый день с тобой! Каждую ночь! Ты лежишь и не знаешь, проснёшься утром или нет. А всё вокруг ходят тише, и боятся дышать в твоём присутствии, думая, что ты не замечаешь!
Минк вздрогнул, но взгляда не отвёл.
— Я всё равно это сделаю, Лира.
Она тяжело задышала, в глазах блеснула влага.
— Зачем? — прошептала она.
Минк не ответил. Только сильнее сжал кулаки, что те аж захрустели. Выждав несколько секунд, он всё же произнёс:
— Либо здесь и сейчас, либо завтра дома. У меня нет выбора.
Лира сжала губы в тонкую линию.
А Минк добавил:
— Мне стариков кормить надо. Я хочу в Лес ходить не за опушкой травинки щипать. И Рован меня учить согласился. Другого такого случая у меня не будет. Прошу, Лира… — его голос стал тише.
Лира посмотрела на него так, будто видела впервые.
Жар вокруг неё снова усилился.
Я сжал её плечи.
— Вот потому мы и согласились. Если не сделаем сейчас, этот дуралей попробует сам. И тогда всё случится, как в тот раз, когда я давил на тебя… — договаривать я не стал, потому что в горле встал ком при виде бледности Лиры.
Волосы её медленно опали на плечи. Жар не исчез, но стал слабее.
— Не смей, брат, — прошептала она уже мне. — Это было моё решение.
— Это была моя…
Лира ожгла меня взглядом, тяжело дыша, и перебила, цедя слова.
— Я. Сама. Решила. Открыть. Родник.
— Прости, — продолжил я уже тише.
Лира перевела взгляд на Минка, захотела что-то сказать, но не смогла, после резко развернулась и ушла к себе. Дверь закрылась так сильно, что на стене качнулся светляк.
В зале повисла тишина.
— Неплохо поговорили, — пробормотал Рован.