И тут же всё исчезло.
Рован стоял на прежнем месте, будто ничего не случилось.
— Вот и всё доказательство, — сказал он.
— Хватит, — процедил я, выпрямляясь. — Совсем дурные оба? Один аурой меряется, второй готов дверной косяк собой защищать. Чего вообще устроил⁈
Рау на моём плече стал надуваться, и до Рована дошло, что он только что сделал глупость. Он напрягся и даже сделал шаг от меня к Марвину. А я выждал ещё вдох, пока Рау надувал щёки для своего фирменного звукового удара, и только после этого сумел подавить в себе его ярость. И он медленно сдулся, после чего, пискнув, скользнул под стол, скрываясь среди утвари и продолжая оттуда следить за Рованом.
Марвин зло зыркнул на меня и наконец прошёл в кухню, освобождая проход.
— Ты мне тут не указывай, щенок.
— А вы не устраивайте драку на моей кухне, — не остался я в долгу. — Чуть что, сразу аурой давить. Языка ни у кого нет, что ли?
Потом, помедлив, добавил:
— Я тебе верю, Рован. Но в город сейчас не пойду. У меня гости, Минк едва живой, Лира на нервах. Если хочешь забрать свою услугу — говори здесь, что тебе нужно.
Рован прищурился.
— Говоришь, веришь, а сам боишься.
— Ты же торговец. Должен понимать разницу между страхом и осторожностью.
— Я алхимик.
— Вот не надо мне вот этого, — замахал я рукой в раздражении и повернулся к котелку, проверяя температуру.
Марвин недовольно фыркнул.
— Договорились? Вот и славно. А теперь завари чай. Люди ждут.
Я снял с полки баночку и достал серебристую цедру, бросил горсть в чайник к терпкоцвету и золотарнику.
Рован тем временем залез в свою сумку и достал узкую склянку с мутно-зелёной жидкостью.
— Это ещё что? — спросил Марвин.
— Сейчас увидите.
Рован вытащил пробку зубами и выпил всё разом.
Скривился. Несколько раз сглотнул, будто зелье застряло в горле, после чего убрал пустую склянку обратно.
— Дрянь, — выдохнул он.
Я залил смесь горячей водой и пустил в гайвань тонкую нить энергии. Запах хвои и терпкоцвета быстро заполнил кухню, напоминая, что мне и самому бы чаю выпить.
И тут из-под стола появился Рау.
Зверёк осторожно вытянул шею, втянул воздух и посмотрел на Рована. Настороженность через Связку ещё ощущалась, но уже совсем слабая. Рау сделал шаг. Потом ещё один.
— Ты чего? — спросил я.
Он меня будто не услышал.
Подошёл к сапогу алхимика, обнюхал. Рован не двигался. Тогда зверёк поставил передние лапы ему на колено и потянулся выше.
А через Связку пришло ощущение узнавания.
Не просто знакомый запах. Не просто человек, которого Рау видел раньше, а чувство, что он «свой». Будто Рован много раз ходил с ним в Лес, кормил, чесал за ушами и спал рядом возле очага. Так зверёк воспринимал Лиру. Почти так же — Минка.
— Вот оно что, — хмыкнул Марвин, расставляя чашки на поднос.
— Что ты выпил? — тихо спросил я, чувствуя некую злость в груди из-за того, что Рау повёлся на какую-то алхимию, приняв Рована за меня.
А алхимик только улыбнулся и протянул ладонь.
Рау принюхался, ткнулся в неё носом, после чего забрался к алхимику на плечо. Тот почесал его за ухом.
Я едва не поперхнулся воздухом.
Даже к Минку зверёк в первую встречу долго присматривался. А сейчас сидел у человека, которого ещё минуту назад готов был укусить, и довольно прикрывал глаза.
Марвин помедлил, держа поднос.
— Сам делал?
— Да, для Леса, — ответил Рован. — Звери перестают воспринимать меня чужаком. Ненадолго.
Словно услышав его, Рау распахнул глаза.
Резко оттолкнулся всеми лапами от шеи Рована, перелетел через половину кухни и приземлился ко мне на плечо. И недовольно зашипел.
Рован поправил рубаху.
— Вот. Минуты две-три. Иногда меньше.
Я постарался незаметно выдохнуть. Это просто трюк. Просто алхимия… Погладил Рау, успокаивая. У него всё ещё двоилось в голове, будто перед ним было два Тинга, но вот мой запах он ощущал хорошо.
— Это… интересное зелье, — сказал я наконец. — Но что ты хочешь от меня?
Рован посмотрел на меня, и в его глазах снова появился тот самый огонёк.
— Узнаешь.
Марвин покачал головой и пошёл в зал, забрав поднос.
— Ладно, — сказал я Ровану. — Ты меня заинтересовал. Да и, как известно, долг платежом красен. После закрытия лавки схожу с тобой.
Алхимик расплылся в довольной улыбке.
Вот теперь я окончательно понял, что за огонь увидел в его глазах. Не жадность, не злость, не обида и не что-то такое.
Так горят глаза ремесленника, который почти добрался до результата и теперь готов испортить десяток партий, лишь бы одиннадцатая получилась.