Перо заскрипело по бумаге.
— Боль какая? Жжение? Давление?
— Да чёрт его разберёт, Рован. Мне не до воспоминаний было, — ругнулся я.
Он записал и это.
— Я думал, что, может, будет болезненно. Только не знал, насколько, — невозмутимо ответил он, продолжая писать.
Открыв глаза, я посмотрел на него.
— А сказать до того, как я выпил твою дрянь, не мог?
Рован поморщился и отложил перо, чтобы растереть пальцы.
— Я сказал, что будет больно.
— «Может быть больно» и «В груди будет копаться раскалённой кочергой» — немного разные вещи.
Здоровяк только руками развёл.
Я медленно сел, придерживаясь ладонью за край кровати. Пол сразу качнулся. Пришлось замереть и переждать, пока шкаф перестанет ползти к окну.
— Прожжённый торгаш, — пробормотал я.
— Алхимик, — привычно поправил он и снова взялся за перо. — Продолжай.
— А ты сначала расскажи, что туда намешал.
Рован постучал кончиком пера по краю чернильницы. На стол упала тёмная капля.
— Основа там простая. Звериный след, только сильно ослабленный. Ещё вытяжка из Алой Почки, трижды перегнанная через куб с энергией и эссенцией. А боль, скорее всего, дала почти сырая сердцевина Коры Осиновки, её, наверное, надо было брать только прошлогоднюю, а не свежую… — побарабанил он по столу, задумавшись на миг.
— Так, стоп, я понял, — невольно поморщился я, ни черта на самом деле не поняв.
— Если бы у меня был духовный зверь, — вдруг произнёс он серьёзно, — я бы потратил свою «услугу» на что-нибудь другое и испытывал зелья на себе.
Рау на этих словах тихо рыкнул.
Рован скосил на него взгляд. Судя по тому, что я ощущал, алхимика зверёк пока простил не больше, чем меня — за то, что согласился на опыт.
— Что дальше? — спросил Рован. — После боли.
Я прислушался к себе.
Связка и правда ощущалась немного иначе. Рау лежал рядом, но чувствовал я его так, будто он устроился у меня на груди. Отдельным существом он быть не перестал. Просто нить между нами стала толще, плотнее. Раньше его эмоции врывались без спроса, а сейчас я будто держал ладонь на заслонке и мог немного прикрыть её. Но только немного.
— Связь укрепилась, — сказал я осторожно. — Не знаю, как объяснить. Я лучше понимаю, где заканчиваются мои чувства и начинаются его. Кажется, даже могу немного приглушать то, что от него идёт. Или нет…
Перо снова зашуршало.
— Управление зверем?
— Надо проверять, — пожал я плечами.
— Ещё что-то чувствуешь?
— Пространство плывёт. Если быстро поверну голову, комната уезжает в сторону. И ноги до сих пор ватные.
Рован торопливо записал это на полях, поставил рядом жирную точку и под ней вывел ещё одну строку.
— Тошнота?
— Нет.
— Свет раздражает?
— Немного.
— Родник стабилен?
Я прикрыл глаза, проверяя.
— Да, всё хорошо. Ритм ровный. Только чувство, будто внутри что-то натянули и забыли ослабить.
Он записал и это.
Снизу хлопнула дверь. Послышался женский голос, спросивший, работает ли ещё лавка, и недовольное бурчание хозяина соседней мастерской. Потом снова застучали колёса, кто-то на улице засмеялся, а Рау вдруг фыркнул и уткнулся носом мне в ладонь.
Рован захлопнул тетрадь, но перо оставил между страницами. Поднялся и потянулся так, что хрустнули плечи.
— Что твой зверь любит больше всего?
— О-о-о! — протянул я, чувствуя некую странную весёлость. Может, тоже от зелья? Потом добавил: — Он любит воровать, нарушать запреты и есть.
— Очень смешно, — фыркнул здоровяк. — Какие растения ему можно есть?
Я почесал Рау между ушами. Тот прикрыл глаза, но за Рованом всё равно следил.
— Прохладные. Холодянку постоянно таскает. Вообще любит растения с элементами Льда и Дерева. Серебристую цедру тоже жрёт, если не уследить. А однажды я скормил ему Поющий Иней.
— Понятно. Ждите.
Рован мазнул по мне странным взглядом и спустился на первый этаж. Некоторое время снизу звякали склянки, скрипели дверцы шкафов.
Ещё до того, как Рован вернулся, я почувствовал через Связку азарт, с которым зверёк «охотился» за растениями с сильным Дыханием.
Алхимик поднялся по лестнице, держа металлическую коробочку. Он поставил её на стол и открыл.
Внутри лежали три узких листа, почти белых, с голубыми прожилками. По краям на них блестел иней, хотя в комнате было тепло.
Рау моментально вскочил. Хвост вытянулся, уши подались вперёд, а чёрные глаза прилипли к коробочке.
— Что это? — спросил я.
— Инеевик второго ранга. И, предвидя твой вопрос, сразу скажу, что в чай его лучше не класть. Он плохо переносит горячую воду.