— Жар меньше, — сказал он наконец.
— Намного.
Марвин кивнул на поднос с чашками.
— Поела хоть немного?
— Да. Несколько ложек жидкой каши с теми травами, что вы сказали, она кое-как проглотила. Потом её снова замутило.
Я посмотрел на полупустую чашу. Каша, которую Марвин назвал лечебной, уже остыла и покрылась сверху тонкой сероватой плёнкой. На дне виднелись размолотые корешки и мелкая зелёная крошка, а пахло всё это так, что я бы и в полном здравии ел без удовольствия.
— Хорошо, — произнёс старик, положив руки на колени. — Через два часа подогреешь и дашь ещё. Ей сейчас есть надо и силы набирать. Одного лекарства и твоего чая организму мало, понял?
— Понял.
— И воду давай. Понемногу, но часто. После такого жара без неё никак.
Я снова кивнул, поправляя край одеяла на плече Лиры.
Марвин продолжал смотреть на неё, ссутулившись и сцепив дрожащие пальцы. На миг мне показалось, что он хочет что-то сказать про приступ, про Настой Рована или про старую микстуру, переставшую действовать ещё месяц назад, однако старик промолчал.
А спрашивать я не стал. Если бы у него был готовый ответ, он уже рявкнул бы мне его в ухо.
— Рован с Минком ещё не вернулись? — спросил я, взглянув на окно.
За стеклом сгущались сумерки. Сумеречный Лес уже слился в одну тёмную стену, над которой лежало знакомое марево. Лунный колокольчик на подоконнике слабо светился, отбрасывая на занавеску голубоватое пятно.
— Нет, — ответил Марвин, не сводя глаз с Лиры.
— Что-то они снова запаздывают.
— Ничего, — сухо отозвался старик. — На Первой Границе и переночевать можно, если знать, где. Рован не глупый мальчишка. В Лесу он разбирается получше моего и за рыжим присмотрит.
— Надеюсь, — сказал я, хотя легче от его слов не стало.
Прикрыв глаза, я сосредоточился на Связке.
Комната вместе с прохладой Лунного колокольчика отступила. Вместо неё на меня обрушился влажный ветер, запах коры и жгучий азарт Рау.
Серебристый зверёк летел между ветвями, почти не касаясь их лапами. Стволы исполинов мелькали рядом тёмными стенами, листья били по морде, тонкие ветки хлестали по шерсти, но Рау только сильнее прижимал уши и прибавлял ходу. Оттолкнувшись от очередного сука, он вытянулся в прыжке серебристой молнией, перелетел над провалом между кронами и вцепился когтями в покрытую мхом кору.
Его что-то тянуло вперёд.
Через Связку я ощущал странный след, за которым он гнался. Не запах, хотя зверёк воспринимал его почти как запах. Не звук и не обычное Дыхание растения. Что-то плотное, переменчивое, раз за разом теряющееся среди потоков Леса и снова возникающее дальше, глубже.
Разобрать стихию я не мог. Рау и сам, похоже, не понимал, что именно почуял, отчего интерес только разгорался.
И вот тут до меня дошло, что Минка и Рована рядом нет.
Я потянулся по Связке дальше, пытаясь уловить хоть знакомый рыжий затылок или запах алхимика, но вокруг были только кроны, ветер и густое Дыхание Леса.
Рау их бросил.
Ушёл по следу один, даже не пытаясь держаться рядом.
А судя по тому, насколько плотной стала энергия вокруг, по тяжести потоков и по огромным стволам, между которыми он нёсся, зверёк уже пересёк Вторую Границу.
Вот же ж! Ну и куда он прёт?
Да, сегодня он успел показать, что не всякая местная тварь для него смертельна. Одна длиннолапая зверюга пыталась подловить его возле оврага, но Рау взлетел по стволу раньше, чем она закончила прыжок, а потом оглушил её звуковой волной и ушёл по веткам. В кронах он был быстрее почти любого зверя, чутьё позволяло заранее замечать опасность, а удар «Ра-а-у!», если Рау не жалел сил, мог опрокинуть даже дубового вепря весом в пару тонн.
Только бессмертным это его не делало. Стоило устать, угодить в ловушку или столкнуться с тем, кто тоже умеет ходить по вершинам исполинов, и вся его ловкость могла не помочь.
Но ругаться у меня уже не было сил.
«Найдёшь, что ищешь, и возвращайся к Минку и Ровану», — передал я, вложив в приказ образы рыжего парня, здоровяка и дороги домой.
Рау дёрнул ухом. Услышал. Принял. Но вот послушается ли — другой вопрос.
— Иди поешь, — вырвал меня из Связки голос Марвина. — Слышишь?
Я открыл глаза, несколько раз моргнул и снова оказался возле циновки Лиры. Марвин смотрел на меня, нахмурившись и нетерпеливо постукивая пальцами по колену.
— Слышу.
— Тогда вставай. Ты с утра на одном чае сидишь. Свалишься рядом с ней — мне вас обоих выхаживать потом?
— Сейчас пойду, — ответил я, в последний раз поправляя компресс.
Поесть действительно надо было.
Ночью я не спал.