Кивнув нам, он посмотрел на Лиру:
— Не просыпалась.
Рован опустился рядом с Лирой и несколько минут молча держал ладонь над её грудью. Потом снял повязку с плеча, намочил водой и снова затянул — видимо, рана под тканью открылась по дороге.
Лишь после этого раскрыл футляр.
Внутри лежала одна маленькая склянка из тёмного стекла. На стенках медленно сползала густая жидкость фиолетового цвета, с красноватым отливом, тогда как его Настой Укрепления был белым.
— Это весь концентрат? — спросил я.
— Этого хватило бы, чтобы неплохо так проморозить обычного человека, — ответил Рован. — Но и ей будет много. Поэтому половину сейчас, остальное оставим на случай нового приступа. У тебя ещё остался тот раствор Росницы, что я тебе давал?
— Да, конечно.
— Я принесу, — отозвался Марвин.
Затем Рован сам отмерил концентрат каплями и долго размешивал в своём растворе. И тянуло от получившегося напитка железом и чем-то палёным.
Лира даже во сне не хотела это пить. Пришлось приподнять её, придерживая затылок, а Рован по ложечке вливал лекарство между губ. После каждого глотка Лира кашляла, морщилась и пыталась отвернуться, но всё-таки выпила почти всю пиалу.
— Скоро подействует, — пояснил Рован спустя несколько минут тишины и ожиданий.
Потом Лира задрожала. Пальцы впились в одеяло, по телу прошла судорога, а во все стороны рванула волна жара.
Рован только выставил ладонь, когда я было дёрнулся к девушке.
— Не трогай. Это лекарство гасит выброс.
А через минуту жар и правда начал спадать потихоньку. Сначала из комнаты ушло ощущение натопленной печи, затем Лунный колокольчик перестал распылять вокруг себя ледяную пыльцу. Лира ещё долго лежала неподвижно, тяжело дыша, а потом веки дрогнули, и она открыла глаза.
Взгляд сначала был мутным. Лира посмотрела на меня, перевела глаза на Рована, на Минка, который сидел у стены, вцепившись в собственное колено, и тихо спросила:
— Я долго спала?
— Три дня почти, — ответил Минк раньше меня.
— Болтун, — буркнул я, поддерживая её под плечи. — Не три дня, а два с небольшим.
Лира попыталась приподняться, но тут же обмякла. Я подложил ей под спину свёрнутое одеяло. А Марвин уже притащил свою «лечебную» кашу.
Она съела четыре ложки, а пятую задержала во рту, скривилась и мотнула головой.
— Хватит.
— Ещё одну, — потребовал я.
— Брат, я не маленькая, — закатила она глаза и убрала от себя чашку.
Рован всё это время сидел у подоконника, прижав ладонь к больному плечу. Когда я, качая головой, убрал поднос подальше, Лира вдруг совершенно спокойно спросила:
— Сколько мне осталось?
У меня от этого вопроса внутри всё сжалось в настолько тугой комок, что я не смог вдохнуть. А затем и выдохнуть, будто стал выброшенной на сушу рыбой. Марвин положил мне руку на плечо и с силой сжал. Я сжал челюсти под пристальным взглядом Лиры.
Рован поймал мой взгляд и произнёс:
— На несколько дней тебе станет легче, Лира. Сильных приступов не будет, скорее всего.
Лира просто кивнула, прикрыв глаза, будто уже всё решила, но сдаваться не собиралась. А Минк севшим голосом уточнил:
— А потом?
— Потом Трещина снова возьмётся за своё, — ответил Рован, стараясь говорить ровно, но его голос слегка подрагивал. — Это не лечение. Просто немного облегчил симптомы.
Лира снова коротко кивнула, будто услышала что-то давно известное.
Я убрал руку Марвина с плеча, говоря этим, что со мной всё в порядке, и положил рядом с Лирой книгу по лекарской алхимии.
— У нас есть ещё один вариант.
Рован поднял взгляд, а Марвин, отошедший к двери, сразу нахмурился, уже зная, чем я занимаюсь.
— Брат, — тихо произнесла Лира. — Нет.
— Ты даже не знаешь, о чём я.
Она посмотрела на Лунный колокольчик и покачала головой.
— Тут даже дурак поймёт, о чём ты.
Цветок слабо светился на подоконнике. После прошлого приступа часть пыльцы всё ещё лежала на листьях и занавеске голубоватым налётом.
— Раньше я пытался смешивать пыльцу со слабой связкой, — сказал я. — Теперь у меня есть Янтарная слеза третьего ранга. Если правильно очистить и взять совсем немного…
— Ты обещал не трогать цветок. Если не считать тетрадь, это последнее, что осталось от бабушки. Я не хочу, чтобы и он умер…
— Он не погибнет. Я обещаю, — уверенно, но вместе с тем мягко добавил я.
Лира стиснула пальцами край одеяла.
— Он всё ещё помогает.
— Помогает, — согласился я. — Но Трещина стала сильнее. Ты же сама это понимаешь.
Рован шумно выдохнул и отвернулся к окну. Участвовать в нашем споре он явно не собирался.