Лепесток всё ещё был зажат у него в зубах.
Рау попытался переставить здоровую лапу, но она подломилась, и он упал мордочкой прямо на обледеневшую столешницу.
Через Связку меня ударило холодом.
Не тем, что до сих пор сидел в правой руке, а другим — глубоким, тянущимся изнутри, когда кровь будто перестаёт двигаться и само тело уже не понимает, как согреться. Рау проваливался куда-то, теряя сознание, а вместе с ним поплыл и зал в моём зрении.
— Рау!
Я бросился к стойке, вытянув левую руку, потому что правая висела плетью и болталась при каждом шаге, будто чужая.
— Не трожь! — рявкнул Марвин.
Он врезался мне плечом в бок, отталкивая от стойки. Я не удержался на покрытых инеем досках, поскользнулся и тяжело рухнул на пол, ударившись локтем. Перед глазами на миг потемнело, но я тут же попытался подняться.
Рован оказался рядом раньше. Опустился на одно колено, перехватил меня за плечо здоровой рукой и прижал к полу.
— Успокойся. Не дёргайся, — произнёс он. — Лепесток всё ещё опасен. Схватишь голой рукой — второй лишишься. Дай ему растерять часть энергии.
— Рау замерзает, — прохрипел я, пытаясь вырваться. Правая рука не слушалась совсем, а левую держал Рован. — Рован, он замерзает!
— Вижу я!
Марвин уже добрался до зверька. Подхватил его под передние лапы, стараясь не касаться обмороженной конечности, и резко потянул на себя.
Из разжавшихся зубов Рау выпал голубой лепесток.
Он ударился о стойку, скользнул по заледеневшему дереву и замер возле края, продолжая светиться изнутри. Вокруг него сразу пополз тонкий иней, так что Марвин отдёрнул локоть и выругался, но отвлекаться не стал.
На другом краю стойки заранее стояла широкая глиняная миска с тёплой водой. Ещё до начала всей этой безумной затеи Марвин приготовил и воду, и тряпки, и мазь, хотя тогда я считал, что старик просто перестраховывается. Теперь же он одним движением опустил Рау в миску, оставив снаружи только голову, и выхватил баночку с разогревающим составом.
Зверёк даже не пискнул.
— Дышит? — спросил Рован, удерживая меня.
— Пока да, — огрызнулся Марвин.
Он зачерпнул двумя пальцами густую красноватую мазь и принялся втирать её в замёрзшую лапу Рау — жёстко, быстро, не обращая внимания на то, как крошится под пальцами лёд. Через Связку меня тут же полоснуло новым ощущением, похожим, наверное, на то, если бы мне под кожу запустили тысячу муравьёв.
Жжение пошло от пальцев вверх, впилось в запястье, а затем добралось до локтя. Я зашипел и дёрнулся, но Рован только сильнее сжал моё плечо.
— Терпи, это кровь разгоняется, — бросил он.
— Тебе хорошо, а у меня рука сейчас сгорит, — выдохнул я облачко пара.
Рован отпустил меня, полез за пазуху и вытащил узкую склянку. Внутри плескалась мутная оранжевая жидкость, оставляя на стенках масляные потёки.
Он выдернул пробку зубами и сунул склянку мне в левую руку.
— Пей.
— Что это?
— Разогревающее. Пей, Тинг, не время спорить.
Я запрокинул склянку и сделал несколько глотков. Жидкость оказалась пряной до горечи, обожгла язык, горло, а потом тяжёлым комом провалилась в желудок.
Несколько вдохов ничего не происходило, а затем во мне разгорелся пожар. «Огонь» рванул от живота к груди, прокатился по плечам и ударил в замёрзшую руку. Я согнулся, прижимая её к себе, хотя всё равно почти не чувствовал пальцев. Сердце забилось быстрее, на лбу выступил пот, а изо рта вместе с дыханием ещё шёл пар.
На стойке Рау судорожно втянул воздух.
Чёрные глаза распахнулись, зверёк рыкнул и попытался выбраться из миски, но Марвин крепко держал его за загривок.
— Лежи, скотина! — прорычал старик, продолжая втирать мазь. — Сам полез, теперь терпи!
Рау зашипел и дёрнулся ещё раз. Лёд на лапе темнел, покрываясь трещинами, а потом начал отпадать небольшими кусками прямо в воду. Под ним показалась мокрая серебристая шерсть, слипшаяся и белая у самых пальцев. Выглядела лапа паршиво, но хотя бы не превратилась в сплошной кусок льда.
Через Связку я почувствовал новый толчок боли, зато следом пришло тепло. И дыхание Рау стало выровниваться.
— Тихо, дружок, — позвал я его. — Всё уже. Всё хорошо.
Зверёк перестал вырываться лишь на пару мгновений, повернул ко мне морду, а потом всё-таки извернулся в руках Марвина. Старик не удержал мокрое скользкое тело. Рау оттолкнулся здоровыми лапами от края миски, опрокинув её на стойку. И тёплая вода хлынула на пол, смывая иней с досок.
Рау перелетел через зал и вцепился мне в плечо. Когти прошли сквозь рубаху, но я даже не поморщился. Он прижался мордой к шее, часто дыша и всё ещё мелко дрожа, а через Связку на меня навалились тревога и страх.