Женщина только добро улыбнулась и поднялась. А Тим сложил бурдюки в корзину.
— Благодарю, госпожа, — сказал я Савелии.
Она коротко кивнула, поправила рукав и направилась к выходу. Тим, кряхтя под тяжестью корзины, поспешил следом.
— Тим! — окликнул я его запоздало.
Мальчишка остановился у двери и обернулся. А я быстро прошёл на кухню, достал с полки две небольшие банки с сухим восстанавливающим сбором и вернулся. Чай был простым, зато помогал после усталости и немного прояснял голову.
— Вот, возьми. Одна тебе и родителям. Вторая — старикам Минка. Ты ведь присматриваешь за ними?
Тим прижал банки к груди и серьёзно кивнул.
— Да, господин. Они хоть и вредные, но добрые. Дедушка всё ругается, что я дверь громко открываю, а бабушка потом хлебом кормит.
— Передай им, что Минк у меня. С ним всё в порядке.
— Передам.
Он убрал банки в корзину, чуть не уронив верхний бурдюк, поймал его локтем и выбежал вслед за Савелией. Я проводил их взглядом и сгреб со стола десять средних монет. Марвин, заметив это, ничего не сказал. Только хмыкнул и подвинул мне пустой поднос.
К вечеру я приготовил ужин на всех. Получился жидкий суп с крупой, кусочками кореньев и остатками сушёного мяса. К нему нарезал сыр, хлеб и заварил слабый восстанавливающий чай, чтобы Марвин с Минком хоть немного пришли в себя.
Лиру пришлось кормить отдельно. Она проснулась ненадолго, съела несколько ложек супа, кусочек хлебного мякиша и снова уснула. Жар у неё поднимался, пока ещё слабый, но я чувствовал его ладонью, касаясь лба.
Потом сменил Минка, отправив его пройтись по залу и размять раненую ногу. Друг сопротивлялся, утверждая, что прекрасно себя чувствует, однако после пары шагов вдоль стены всё же признал, что засиделся.
Вот что меня удивило, так это Варг — он так и не пришёл сегодня. Хотя последние дни появлялся почти каждый вечер, занимал привычный угол и молча пил чай. А сегодня его место оставалось пустым до закрытия, и я несколько раз ловил себя на том, что смотрю на дверь то ли со страхом, ожидая его прихода, то ли с надеждой.
Уже после наступления Дыхания Ночи Минк вернулся к Лире, а Марвин проводил последних возчиков и задвинул засов. И мы снова принялись считать деньги.
Это становилось дурной привычкой. Я и без подсчётов знал, что не успеваю, но всё равно высыпал монеты на стойку, сортировал по достоинству и складывал ровными кучками, будто от этого их могло стать больше.
За день лавка принесла семь средних и семь низких. В кошеле Догла лежали восемь средних и ещё немного мелочи. Савелия оставила десять.
— Четыреста сорок пять средних, — произнёс я, сдвигая монеты ладонью. — Почти девять высоких.
Не хватало одного высокого и ещё пяти средних. За завтрашний день столько не заработать, даже если лавка с утра до ночи будет набита людьми, а каждый «Волк» закажет Усиливающий сбор.
Марвин поставил поднос на край стойки и тяжело опустился рядом.
— Надо продавать травы. Завтра пойду в город.
— Вы же понимаете, что Мирей наверняка запугала скупщиков, — я завязал мешочек с монетами. — Бер говорил, что даже у «Волков» появились проблемы со сбытом. И только потому, что они стоят на нашей земле.
— Тогда надо поговорить с Зоргом.
— Не выйдет. Бер передал, что Зорг в Лесу, на Третьей Границе. Как, впрочем, все сильные ватажники.
Марвин поджал губы и несколько раз постучал пальцами по стойке.
— Должен быть другой выход. У Мирей есть противники. Кто-то из них может купить травы, просто чтобы ей насолить.
Я стиснул кулаки.
— Бессмысленно. Один высокий так не заработать.
— Ты какого ляда нос повесил⁈ — взорвался Марвин, резко выпрямившись. — И какого я тут тебя успокаиваю и выход ищу⁈ То не так! Это не так! А подумать не хочешь⁈
— Вы думаете, я его не ищу⁈ — рявкнул я в ответ, сорвавшись. — Да я все ваши варианты по десять раз перебрал! Продать травы, занять, взять новый заказ, просить Нагию! Это мелочи, Марвин! Они не помогут!
— Так придумай что-нибудь! — старик ударил ладонью по стойке.
Дверь комнаты Лиры приоткрылась, и из щели показалось злое лицо Минка.
— Да тише вы! — прошипел он. — Лира только уснула. У неё снова жар поднимается, а вы тут орёте!
Мы с Марвином замолчали, оба тяжело дыша. Минк мазнул по нам гневным взглядом и скрылся в комнате, осторожно прикрыв дверь.
Я опёрся о стойку, чувствуя, как подрагивают пальцы. Марвин отвернулся, провёл ладонью по бороде и шумно выдохнул. Оба понимали, что сорвались от усталости и страха, только легче от этого не становилось.
— Буду просить у Торговой Гильдии ещё время, — сказал я наконец.