В этот раз Рау тихо рыкнул, мол, понял я уже.
Столы Рован раздвинул к стенам, стулья поставил сверху, чтобы не примёрзли к полу, если Лунный колокольчик снова ударит по всей комнате. В центре остался один стол, старый и уже испорченный прошлой заморозкой. На нём стоял горшок с цветком.
Лира лежала у себя, а Минк, хромая и придерживаясь за стену, унёс ей заранее приготовленную «Спокойную гладь».
Мы остались в зале вчетвером: я, Марвин, Рован и Рау.
— Готовы? — спросил я, растирая ладони.
— Действуй уже, — проворчал Марвин, отступив к стойке. — Пока цветок не решил заморозить нас просто за то, что мы рядом стоим.
Рован молча кивнул и вытянул перед собой левую руку. Пальцы всё ещё подрагивали после похода, а между ними время от времени проскакивали тонкие фиолетовые искры — Креплоцвет успел хорошо приложить его своими разрядами, пока они с Рау вытаскивали корень.
Воздух перед нами пошёл рябью. Сперва едва заметной, будто от жара над очагом, затем плотнее. Рован медленно сжал пальцы, и рябь растянулась от стены до стены, выгнувшись перед нами прозрачной полусферой.
Марвин прищурился и провёл ладонью возле невидимой стены, не касаясь её.
— Хорошая защитная техника.
— В моём возрасте такую не иметь стыдно, — усмехнулся Рован, хотя выступивший на виске пот показывал, что защита даётся ему нелегко.
Защитная техника не светилась, но пространство внутри неё выглядело чуть темнее, а голоса сразу стали глуше.
Но я уже не слушал двух алхимиков, наблюдая за Лунным колокольчиком.
Цветок будто ощутил угрозу. Стоило Рау спрыгнуть с моего плеча и опуститься на пол, как голубые лепестки начали смыкаться. По краю горшка пополз иней, земля побелела, а над бутоном поднялась морозная дымка, в которой уже собиралась пыльца.
Рау припал к доскам, распушив хвост.
— Ты знаешь, что делать, — произнёс я.
Зверёк коротко пискнул.
Я приготовился к прежнему: к серой молнии, удару Льда и чужой боли, которая пройдёт через Связку прямо в мою руку. Рядом Марвин поставил тёплую воду и мазь, Рован сильнее упёрся ногами в пол, удерживая защиту.
Только Рау не бросился к цветку. Он расставил пошире лапы, набрал в грудь воздуха, раздув щёки, а его хвост вздыбился и заискрил так ярко, что по полу заплясали белые отсветы.
— Ра-а-у!
И прежде чем я успел сообразить, звуковая волна ушла в сторону растения в горшке. И Лунный колокольчик среагировал мгновенно. Ещё не «увидев» рядом зверька, он выплеснул всю собравшуюся пыльцу навстречу удару. Над столом вспухло белёсое облако, горшок покрылся коркой льда, а по столешнице с хрустом разбежались морозные линии.
А сам Рау к тому времени уже двигался. Серая полоса скользнула сбоку от стола, взлетела по ножке и промчалась возле сомкнувшихся лепестков. Зверёк не полез к ним лапами, как прежде. Пролетая мимо, он резко развернулся в воздухе и хлестнул цветок искрящимся хвостом.
Раздался сухой щелчок, и Лунный колокольчик качнулся в горшке, выбрасывая вторую волну холода, но Рау уже оказался у противоположной стены. Пробежав по ней несколько шагов, он оттолкнулся, перевернулся в воздухе и приземлился на балку под потолком, распушив шерсть.
А я вдруг ощутил, как поясницу и копчик будто окунули в ледяную воду. Дёрнулся, ухватившись рукой за край стойки, а на несколько мгновений мне показалось, что за спиной отнялось что-то длинное, тяжёлое и совершенно несуществующее.
— Вот же… — выдохнул я, пытаясь понять, где кончается моё тело и начинается ощущение Рау.
Кончик его хвоста побелел. Между смерзшимися волосками ещё пробегали искры, но все четыре лапы остались целыми.
— Получилось, — выдохнул Рован, смотря на то, как над столом медленно кружился голубой лепесток.
Он перевернулся один раз, второй, едва не попал в морозное облако над цветком и опустился на покрытый инеем пол рядом с ножкой стола.
Несколько вдохов никто не двигался.
— Я ему такого не приказывал, — произнёс я наконец.
— А он у тебя не совсем дурной, — Марвин первым пришёл в себя и потянулся за длинными щипцами. — В отличие от хозяина.
Рован шумно выдохнул, разжимая пальцы. Энергетическая стена исчезла, воздух снова стал обычным.
— Он заставил цветок раскрыть защиту заранее, — проговорил алхимик, глядя на Рау. — А потом зашёл сбоку.
— Неси чашу, чего застыл! — приказал мне Марвин, поднимая лепесток щипцами.
Я поставил два котелка на огонь, разложил ингредиенты и отодвинул всё лишнее к стене. Марвин принёс уже обработанный и очищенный корень Креплоцвета. А его четыре фиолетовых лепестка, лежащие отдельно, время от времени потрескивали, выпуская крохотные искры.