Через Связку меня прошило так, что спину выгнуло. Не холодом, а скорее разрядом. Будто кто-то загнал раскалённую иглу в позвоночник. Ноги подломились, пришлось ухватиться левой рукой за стол, а перед глазами на несколько мгновений всё почернело.
Но я удержался. Устоял. Выдохнул и сцепил зубы до скрежета. Рядом в тот же миг оказался Рован, но я остановил его рукой.
— Рау, — выдохнул я, сглатывая вязкую слюну.
Зверёк приоткрыл один глаз. Чёрный, мутный от усталости. Через Связку пришёл слабый, почти невнятный образ Лиры, и всё.
Ещё один лепесток он не добудет. Даже если от этого будет зависеть всё. Я заставил ноги держать тело, шагнул к столу и мягко провёл левой ладонью по потемневшей шерсти.
— Спасибо, дружок, — прошептал я, прислоняясь лбом к его мордочке. — Всё. Ты сделал больше, чем мог. Теперь моя очередь.
Рау едва заметно ткнулся в ответ. И тут Марвин схватил меня за правое запястье. Да так крепко, что боль прострелила руку до самого плеча, а под кожей снова вспыхнули зелёно-золотые прожилки духовного яда.
— Даже не думай, — процедил старик. — На руку свою посмотри. Канал забит, пальцы дрожат, сам на ногах не стоишь, а туда же!
Я повернул к нему голову, переждав новый приступ тошноты.
— Со мной всё в порядке. Просто Рау без сил. И не знаю, как вы, Марвин, но я не привык бездействовать.
— Это по-мальчишески! — рявкнул он, дёрнув меня за руку так, будто хотел оттащить от стола силой. — Одумайся, Тинг. Погонишь энергию сейчас через каналы и сделаешь чай только хуже!
— Вам напомнить, что у Лиры не осталось времени? — спросил я спокойно.
Марвин застыл, а потом резко покосился на Рована. Алхимик сделал шаг назад и замер у кухонного прохода, нависая над нами настоящей грозовой тучей. Борода спуталась, под глазами лежали тёмные пятна, а пальцы всё ещё подрагивали после Креплоцвета и долгого похода. Только взгляд оставался ясным. И даже каким-то злым, что ли.
— Рован только предположил, что… — начал Марвин.
— Тинг прав, — перебил его алхимик.
Старик медленно повернулся.
— Вы не хуже меня знаете, Марвин, — продолжил Рован, поморщившись от боли в плече, — если больной перестаёт ощущать жар от приступа, это начало конца. День. Может, два… — он скрипнул зубами. — Нет. Мой друг умер в тот же день.
Из комнаты Лиры донёсся тихий смех. Совсем не к месту. Совсем не такой, как раньше. Совсем не тогда, когда должен был звучать…
Марвина словно током пробило, да и меня тоже. Он стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Пальцы на моём запястье дрогнули, ещё немного сжались, а потом разжались.
Я растёр онемевшую руку и благодарно кивнул Ровану.
— Правый канал я использовать не буду, — сказал я. — Но ведь у меня есть ещё левый.
— Тц! — Марвин цокнул языком, дёрнув щекой, подхватил Рау под передние лапы и осторожно прижал к груди. — Делай! А я пока зверю твоему помогу, а то, глядишь, и ты скоро следом за ним свалишься. Вон, шатаешься уже!
Прижимая обессиленного Рау одной рукой, старик подхватил второй банку с разогревающей мазью, велел Ровану принести тёплую воду и вышел из кухни.
А я остался возле стола, чувствуя себя так, будто по мне проехала телега. Но силы возвращались. Усталость Рау была, но она была его. А мои силы были при мне.
В голове слегка мутило. Правую руку то жгло, то выворачивало холодом, а по спине время от времени проходил новый фантомный разряд, заставляя напрягать плечи. Впрочем, мысли оставались ясными. Даже слишком. Наступила полная концентрация, максимальная сосредоточенность.
Вся лишняя шелуха — страх, усталость, сомнения — будто отошла в сторону. Остался стол. Лепесток. Креплоцвет. Стылоцвет. Янтарная слеза. И Лира за стеной.
Рован принёс широкую чашу с тёплой водой, поставил возле Марвина, а сам вернулся ко мне.
— Справишься? — спросил он, опираясь боком о рабочий стол.
— Справлюсь, — встряхнулся я, чувствуя, как остатки лишних мыслей затухают, а в тело возвращается уверенность. — Только не мешай моей медитации, а то баланс нарушишь.
— Знаю. Не первый день алхимией занимаюсь, — с лёгкой улыбкой отозвался он.
Первым делом я достал осколки Янтарной слезы, разложил их на мокрой ткани и замер, сравнивая. В прошлый раз кусочек был чуть крупнее ногтя на мизинце. Во второй — заметно больше, почти с фасолину. И ведь у меня имелись весы. Хорошие латунные весы, на которых я отмерял Живосил и цедру для Усиливающего сбора.
Можно было с самого начала проверить граммовку. Я уже хотел выругаться на себя, но остановился. Раньше один-два грамма в ту или иную сторону почти ничего не решали. Лишнее я поправлял энергией, выравнивая состав прямо в воде.