Но! Избыток можно отвести! И я уже знал, куда.
— Что ты задумал? — настороженно спросил Рован, заметив, как я положил правую ладонь на край гайвани.
— Тихо… — прошелестел мой голос.
А следом я запустил Циркуляцию. Энергия поднялась из Родника, пошла через левое плечо, скользнула по каналу к ладони и вошла в чай. Подхватив Лёд Лунного колокольчика, я протащил поток через всю гайвань, вывел к правой руке и впустил внутрь отравленного канала.
Боли не было… Наоборот, по руке потекла прохлада, в которой тонуло жжение от духовного отравления. Холод входил в правый канал тонкой струёй и сцеплялся с оставшимся там Деревом Янтарной слезы. Чужое Дыхание густело. Кристаллизовалось прямо внутри руки, оседая на стенках, как снежинки.
От кончиков пальцев вверх поползли голубые линии. Я их не видел, но знал, что они есть. Даже ощутил, как дёрнулся ко мне Рован, но замер в шаге от меня, не смея мешать.
Сначала линии проступили под ногтями, затем охватили кисть, поднялись к запястью. Казалось, вены наполнили ледяной водой и заморозили вместе с кровью. Пальцы перестали слушаться. За ними онемело предплечье.
Но настой снова начал нагреваться. Иней на гайвани растаял. Из-под крышки поднялся тонкий пар, а по кухне поплыл запах молодого леса после грозы — мокрой коры, ледяной воды и слабой кофейной горечи. Хотелось втянуть его глубже и не выдыхать.
Лёд поднялся к локтю. Затем выше, к плечу.
Я стиснул зубы, удерживая Циркуляцию. Правый канал уже не болел. Я вообще перестал его чувствовать. И в этот момент я оборвал Циркуляцию, потому что ещё немного — и Лёд попал бы в Родник…
А потом перед глазами вспыхнули сообщения.
[Канал правой руки кристаллизован]
[Восстановление стандартными средствами невозможно]
Я успел только один раз со свистом вдохнуть воздух и невероятный аромат, идущий от пиалы, как сообщения сменились.
[Открыт новый рецепт в ответвлении «Чайный Мастер»: «Стазис»]
[Качество: высокое]
[Свойства: полная кристаллизация, вечная мерзлота, смена типа Дыхания]
[Время действия ограничено]
Пальцы левой руки задрожали так сильно, что часть настоя выплеснулась через край. Пиала качнулась, но Рован уже оказался рядом и выхватил её раньше, чем я уронил остаток на пол.
Он держал «Стазис» обеими руками, тяжело дыша и не отрывая взгляда от прозрачной воды. Втянул аромат носом, сглотнул, а кадык дёрнулся так, будто здоровяк сам едва удержался от глотка.
— Это уже не чай, — выговорил он. — Но и не зелье. Что-то среднее. Что-то новое, что-то…
— Это чай, — грубо оборвал я.
Однако сам снова и снова перечитывал строки.
Высокое качество.
Первый раз в этой жизни я создал чай высокого качества, но радости не было. Потому что свойства почти повторяли сам Лунный колокольчик.
Полная кристаллизация и вечная мерзлота…
А как же Креплоцвет? Где сохранение тканей от Стылоцвета? Где стабилизация и замедление утечки? Неужели я просто перенёс свойства Лунного колокольчика четвёртого ранга в пиалу и теперь собираюсь дать его Лире?
Я добавил Стылоцвет. Добавил! Так почему Кодекс ничего о нём не написал? И какая ещё, к Бессмертным, смена типа Дыхания⁈ Что за чёрт!
Я поднял к лицу непослушную правую руку. Под кожей от пальцев до самого плеча светились голубые линии.
— За что я заплатил своей правой рукой, драгоценным временем, ресурсами… — прошептал я. — Я не понимаю. Рован…
Алхимик перевёл взгляд с меня на пиалу, потом снова посмотрел мне в лицо.
— О чём ты говоришь, Тинг? — спросил он тихо, вкрадчиво и настороженно.
— И куда ты смотришь? — добавил Рован, слегка подавшись вперёд. — Твой чай получился. От него идёт Ледяное Дыхание, но внутри есть что-то ещё. Дерево… Вода… Ветер… даже нотка Земли. Я вообще не понимаю, как тебе удалось связать столько элементов воедино.
Я моргнул и заставил себя посмотреть не на строки, а на пиалу. Рован ведь не видел Кодекс. Не знал, что система назвала основным свойством. Он чувствовал состав целиком, и в составе остались остальные травы.
Бросив новый взгляд на свою руку, где теперь был кристаллизованный канал, я понял…
Яд Янтарной слезы не исчез. Лёд не вытолкнул его из руки и не уничтожил. Он сцепился с ним, заморозил, изменил его состояние. Чужое Дыхание никуда не делось, только больше не отравляло меня.
Значит, и с Лирой…
Пар над пиалой начал исчезать. Мгновение назад он ещё поднимался тонкой струйкой, а теперь почти пропал. А алхимик, державший пиалу, нахмурился.
— Он остывает.
Перед глазами будто снова вспыхнула последняя строка.
[Время действия ограничено]
Я тут же вырвал пиалу из его рук и бросился к выходу, где едва не врезался в Марвина. Старик стоял за стойкой, удерживая Рау в чаше с тёплой водой, и втирал разогревающую мазь в обледеневший хвост.