В этот момент он злорадно посмотрел на меня.
― Затем посыпались всё новые и новые проблемы. Его бизнес начал захлёбываться. Расходы росли, а доходы стремительно падали. И, стоило ему всего раз просрочить выплату по кредиту, всё и завертелось. Кредитор в лице банка засомневался в состоятельности должника, и в дело вступил алгоритм, который был чётко прописан. Согласно кредитному договору банк имел право потребовать полную сумму долга в любой момент без возможности реструктуризации. Это жесткое условие, которое было ключевым и опасность которого он проигнорировал, когда брал деньги. Банк потребовал, а заплатить наш коммерс уже не мог. Параллельно к нему заглядывали всякие проверки, например, налоговая. А ей, как ты сама знаешь, было к чему придраться. Вот именно так наш царёк и сел в лужу. Точнее, я его туда посадил. Дело о банкротстве возбудили быстро. Какие это страшные последствия для бизнеса, думаю, объяснять не нужно. Потом был суд. У него арестовали всё. Ну, а дальше дело за малым: кредитор инициировал торги по банкротству и вскоре его имущество пошло с молотка.
― А покупателем стали вы? ― уточнила Юля.
― Правильно. Моя Компания выкупила его коммерческую недвижимость по бросовой цене. Признаюсь, классное было ощущение. С его личной собственностью, с квартирами и машинами пришлось повозиться, но в конечном итоге они тоже были выставлены на продажу и выкуплены мной за бесценок. Так он и остался на улице.
― А как же закон о неприкосновенности единственного жилья?
― Суд ответственно подошёл к делу и решил, что четырёхкомнатная квартира в элитном доме для банкрота чересчур роскошна. И, дабы покрыть оставшуюся часть долга перед кредитором, потребовал обменять её на более дешёвую. К тому же наш должник холост, семейных обязательств не имеет, иждивенцев тоже, поэтому никаких препятствий для этого не возникло. И всё было бы хорошо, но в процессе обмена произошёл небольшой юридический казус и оставшиеся средства тоже ушли в счёт погашения долга. Вот и всё, Юль. Я добился, чего хотел, и поставил жирную точку. Считаю, это справедливое наказание после всего, что он сделал.
― Я с вами согласна, ― сказала Юля. ― Я тоже думаю, что с ним нужно было поступить именно так.
У меня потемнело в глазах. Я стоял, мечтая, чтобы здание, в котором мы находились, просто обрушилось. В голове что-то болезненно пульсировало.
― Поэтому, Юль, обращайся с ним, как считаешь нужным. Страдать ― это его выбор. Его никто не заставлял приходить и проситься сюда, это его решение.
Она выпучила глаза:
― Проситься?! Я думала, это вы его сюда притащили.
― Нет, зачем он мне нужен? Сам пришёл и попросил работу. После тех событий я про него забыл. В сентябре мне сообщили, что видели его на улице с какими-то бомжами. Это была отличная новость. Вдобавок к ней в тот день цена акций моей Компании вернулась к прежним уровням и даже переросла их.
― Блестяще! ― воскликнула Юля, едва не зааплодировав. ― Вот только не понимаю, почему он припёрся и стал что-то просить. Элементарно у него должна была остаться гордость. Я бы на его месте исчезла после такого. Уехала бы в другой город, начала бы всё заново. Не знаю, в крайнем случае, сдохла бы в подворотне. Зачем приходить к человеку, перед которым ты так накосячил и который теперь может сделать с тобой всё, что угодно?
― Не знаю. Видимо, жизнь в подъезде доконала. Он говорил, что хочет снова встать на ноги или что-то такое. Пусть встаёт, если хочет, мне всё равно. Но пришёл работать ― должен работать. В противном случае ― обратно на заплёванный пол. Больше вариантов нет.
Юля поправила чёлку и с презрением оглядела меня. Затем встала с дивана и подошла вплотную.
― Роман Эдуардович, можно я ему вопрос задам?
― Конечно.
― Скажи, дурачок, зачем ты всё это делал? Чего тебе не хватало? Неужели ты так сильно хотел разрушить чужой бизнес, что не заметил, как теряешь свой?
Я молчал, и она толкнула меня:
― Ты всегда считал себя самым умным. Но кем в итоге оказался? Кстати, а где твоя любимая? Почему она вместе с тобой не пришла к Роману Эдуардовичу?