Конечно, сейчас, в свои тридцать два, приятнее сидеть в тёплом кресле и раздавать указания, а не шастать по сырым боксам. Но ничего, моё эго не так уж сильно страдает с учётом того, что я занимаюсь любимым делом. Тем более я знаю точно: долго я в статусе мойщика не пробуду. И не нужно забывать, что здесь я только ради того, чтобы изучить слабые места Романа и, возможно, попробовать втереться к нему в доверие. Как бы он ко мне ни относился и что бы ни говорил, я ценный кадр. И есть у меня подозрение, что вся эта эпопея с назначением меня в стажёры ― банальная проверка.
Каюсь, за последние два года я зазнался: перестал считаться с людьми. Особенно с подчинёнными. В какой-то момент я даже начал догадываться, что становлюсь тем самым «плохим начальником», которого, скорее, боятся, чем уважают. Когда у меня случалось плохое настроение, я легко переходил на агрессию. Когда настроение было хорошее, я тоже себя не сдерживал… чтобы повеселиться. Грешен: понимая, что отдачи не последует, я раззадоривался ещё больше. Устраивать взбучку своим подчинённым ― это как с Юлей, только без секса. Я не раз ловил себя на мысли, что кайфую, жёстко управляя людьми. Но такой подход нравился не всем, поэтому многие не выдерживали и увольнялись, даже не рискнув потребовать расчёт. Мне нравилось видеть растерянность и страх в чужих глазах.
В прошлом году, например, произошла пара моментов, за которые мне должно быть стыдно. Был один паренёк, который пришёл на мойку не от лучшей жизни. Неуклюжий в работе, имеющий талант попадать под горячую руку, он был слаб и смазлив. Сперва ему прилетало, как и всем, не больше не меньше, но, когда я заметил его особую реакцию, то он стал у меня мальчиком для битья. А реакция заключалась в том, что его буквально трясло от моей ругани. Его щёки моментально краснели после первого же оскорбления. Ох и издевались мы над ним с Юлей!
Причём, если это делала только она, парня вообще разрывало от эмоций. Как-то раз моя изобретательная админка предложила в качестве наказания за какой-то пустяк посадить его в пластиковую бочку на часок. Чтобы посидел и подумал о своём поведении. Я был не против. Юля спустила остатки воды из резервуара и буквально за шкирку затолкала беднягу туда. Эх, завелась она тогда не на шутку. Закрыв бочку крышкой, она залезла на неё и, как безумная блудница, сняла с себя шорты. Я не стал медлить и тут же расстегнул ширинку. Безжалостная Юля в тот момент стонала сильнее обычного, а бочка чуть не перевернулась… При этом нельзя сказать, что тот парень был сильно против. Просматривалось в нём что-то такое сабмиссивное. Он даже Юлю «госпожой» частенько называл…
Так. Хватит. В моём теперешнем положении вспоминать об этом невыносимо. Для Юли я сейчас ничем не лучше того паренька. И, если она придумает что-то подобное уже для меня, это будет кошмар. Она ведь стопроцентно будет крутить жопой перед новым боссом и неизвестно на что пойдёт, чтобы завоевать его доверие. Судя по тому, с какой стервозностью она ко мне сейчас относится, посадка в бочку может стать самым лёгким испытанием.
Главное ― не опустить руки. Даже не так: главное ― не опуститься. Я уверен, Роман хочет видеть меня слабым, напуганным и измотанным. Но такой радости я ему не доставлю. Не получится у него довести меня до всех этих состояний. И никогда я не стану для него тем сабмиссивным пареньком. Пусть иногда, в тяжёлые моменты, как, например, позавчера, я буду делать вид, что он разбил меня, но внутри я обязан оставаться крепким. И я буду крепким. Даже кивая и выслушивая оскорбления. А греть меня будет мечта о неминуемой мести.
Жизнь на улице напугала меня до предела. Но, как ни странно, этот опыт пошёл мне на пользу. Я успел проникнуться ужасом нищенского существования, и этот ужас подействовал, как электрошок. Я понял, чего боюсь больше всего. Страх мой связан даже не со скитаниями, а с мыслями о том, что в этот самый момент кто-то из моих ненавистников находится на вершине социальной пирамиды. Что он имеет всё, а я ― ничего. Именно это угнетало больше всего.
Рома сказал, что в тот день, когда меня видели с бомжами, акции его Компании вернулись к прежней стоимости. Что ж, пускай. Однажды я сделаю так, что эти акции превратятся в обыкновенный мусор.
Кстати, я кое-что придумал. В нашем большом городе полтора миллиона жителей. У нас широкие перспективы для любого бизнеса, но за последние годы Рома много кому помешал. Он давно ведёт себя агрессивно, отслеживая и поглощая прибыльные направления. И тот чёрный пиар, который я организовал, строился не совсем уж на пустом месте. Слухи о том, как он расправляется с конкурентами, ходят давно. Именно поэтому у него немало врагов и много кто хочет свести с ним счёты.