И вот я здесь. Мне уже гораздо легче. Я полон уверенности, что у меня всё получится. Но впереди долгий путь.
Сейчас октябрь, а значит, ровно три года назад состоялось наше с Аней знакомство. Помню прошлый октябрь ― какой волшебный мы устроили праздник по поводу второй годовщины! Взаимные подарки, торт, свечи, лепестки роз, музыка, шампанское и ночь, полная романтики. Нам было так хорошо.
Мы любили валяться в кровати, обнимать друг друга и мечтать о том, как построим нашу жизнь. Как через пару лет переедем в собственный дом, заведём детей, придумывали им будущие имена…
Я не имею права губить нашу мечту. Теперь я должен сделать всё, чтобы к следующей годовщине мы снова могли строить такие планы.
Сейчас думаю: хорошо, что Аня не видела, как со мной обращались приставы, выселяющие из квартиры. Не слышала, как они передавали привет от Романа и, хохоча, выставляли меня за дверь. И не знает, чего мне стоило выпросить у них сумку с вещами. Это была бы ужасная ситуация, окажись Аня рядом. Несомненно, если бы она осталась, то поддерживала бы меня, я уверен, но… моя любовь к ней слишком сильна, чтобы разрешить ей пережить такое.
Вынужден признать тяжёлую правду: я понимал, что мой противник ― молодой неженатый мужчина, для которого Аня могла стать отличным трофеем. Насчёт этого у меня иллюзий не было. Тем более она из тех девушек, на которых оглядываются. И вряд ли он остался бы к ней равнодушен, окажись она в поле его зрения. К тому же её могли сделать инструментом шантажа. За неделю до Аниного отъезда возле нашего дома стали дежурить какие-то мутные ребята. Я понятия не имел, зачем они там, но их присутствие настораживало.
Хочу заварить чай и сходить в душ. От тесных резиновых сапог сильно болят ноги. Кажется, будут мозоли.
Ловлю себя на мысли и диву даюсь, как легко у меня получается писать. Я за всю жизнь не написал столько текста, сколько за эти дни. Вряд ли это какой-то проснувшийся талант, просто я взвинчен и не могу держать весь этот поток внутри. Хочется выплеснуть, избавиться и тем самым сбить напряжение. Оценивать написанное не буду, но, кажется, выходит неплохо. Хотя больше всего меня удивляет то, с какой точностью я запоминаю разговоры. Когда пишу, то словно вижу перед собой стенографический текст, в котором не упущено ни единого символа. При этом от меня не ускользают ни мимика, ни жесты, ни язвительные улыбки, ничто. Может, я зря полез в бизнес, надо было стать писателем?
Юля сейчас здесь, на стойке администратора или у бара, буквально в считанных метрах от меня. Интересно, как она отреагирует, если подойти к ней и звонко шлёпнуть по заднице? Слегка придушить, сунуть пальцы под трусики. Не кинется же она сразу звонить своему новому боссу? Пять минут назад под струями тёплого душа я всерьёз обдумывал это.
Чай без сахара даже вкуснее. В тумбочке оставались чьи-то конфеты. Я пью и размышляю о том, что жить в каморке всё-таки можно. Да, условия спартанские, но я давно хотел проверить себя аскетизмом. Долгие годы я обрастал роскошью и уже не видел шанса откатиться обратно. А теперь такой шанс появился, и это отличная возможность проверить, того ли я хотел.
Хорошо, что я взялся писать дневник. Если бы не он, бродил бы сейчас из угла в угол и накручивал на себя всякую чушь. А так ― с пользой провожу время. И на душе становится приятно, когда ставится очередная точка.
Нужно готовиться к тому, что Роман постарается максимально усложнить мне жизнь. У него теперь для этого много возможностей. Правда, я уверен, что вскоре он потеряет ко мне интерес. Посчитает, что со мной ― всё. Ну, а к тому времени я должен приготовить блюдо, которое принято подавать холодным.
Завтра выясню насчёт зарплаты. Я не собираюсь быть здесь бесплатным рабом! Мне нужен аванс. А вообще буду требовать достойной оплаты. Минимум пятьдесят тысяч, и ни рублём меньше. Именно столько здесь получали мои работники, которые не ленились. Я же, несмотря на глупый статус стажёра, фактически опытнее любого профессионала. Поэтому пусть платят.
Всё. На сегодня хватит. Дневник реально помогает структурировать мысли. А сейчас пора спать. Три часа ночи.
Запись 4
(9.10)
Утром встретил Юлю, спросил, когда получу аванс, ― проигнорировала. Повторил вопрос днём ― послала. Ближе к вечеру решил выяснить, куда из комнаты для персонала делась микроволновка, но и на это она отвечать не стала. Даже когда я сказал, что сегодня мне тупо нечего есть, сделала вид, будто не слышит. О том, что мне хотелось бы получить новое постельное бельё и одеяло, я и вовсе заикаться не стал. А перед закрытием на мойку приехала Валерия и, выйдя из «Мазды», поманила меня пальцем: