― Эй, мальчик! Бегом в каморку, разговор будет.
Ах ты, сука! Мальчик? Мне тридцать два. Эта соска ― ровесница моей Ани! Но я кивнул и пошёл, ошибочно думая, что сумею выдвинуть свои требования во время этого разговора. Она вошла через пару минут, застав меня сидящим на краю койки и дующим на кружку с кофе.
― Встань передо мной! ― приказала она тоном тюремной надзирательницы.
Я встал. Она подошла вплотную:
― Ты что себе позволяешь?
― Что случилось?
― Ещё недели не проработал, а уже качаешь права.
― Не понимаю, о чём вы...
― Не понимаешь? Совсем дурачок? ― она похлопала меня по щеке и заговорила так, будто я её непослушный пасынок: ― Эй! Ты сегодня приставал к Юле, требовал деньги, возмущался условиями проживания. Кто тебе разрешал так себя вести?
― Как вести? Вы о чём? Разве мне запрещено задавать простые вопросы?
― Именно! Ты должен всегда и на всё спрашивать разрешения.
― С чего бы?
Она дышала мне в лицо. Замечу, сильного протеста такое нарушение личных границ у меня не вызывало: блондинка была чертовски хороша, и от неё веяло чем-то заманчивым. Протест вызывал лишь её тон и всё, что она говорила. От этого возник диссонанс, вогнавший меня в лёгкий ступор.
― Скажи, кто ты? ― спросила она.
― Ну… я работаю здесь. Я автомойщик.
― Нет. Ты ― чмо. Прежде всего ― чмо, потом уже всё остальное. А разве может чмо что-то требовать?
― С чего это я чмо, Валерия Ал…
Я получил пощёчину и отступил на шаг.
― Хочешь поспорить? А получится?
Нужно было отвечать быстро и решительно, но я не мог сообразить, как. И готов был проклинать себя за это. Грубостью? И чего бы я этим добился? Она стояла рядом, и я буквально чувствовал, что любое неосторожное слово спровоцирует в ней взрыв ярости. Отвечать силой? И? Один звонок её покровителю ― и я собираю по полу собственные зубы. Я почему-то уверен, что Рома ждёт повода, чтобы столкнуть меня со своими молодчиками. В общем, я быстро понял, что единственным верным решением будет переходить к дипломатии и пытаться воззвать к её здравому смыслу.
Посмотрев ей в глаза, я подумал, что, вернись я на полгода назад, с радостью оттаскал бы эту суку за волосы после таких разговоров и уж тем более после пощёчины. И не важно, что девушка.
― Я не хочу с вами спорить, но давайте поговорим нормально. Скажите, что я сделал не так?
― Ты слишком многое о себе возомнил. Сегодня целый день требовал аванс. При том, что не имеешь права что-либо требовать.
― Я просто спрашивал, а не требовал. Я должен знать, когда получу хоть какие-то деньги, чтобы элементарно сходить в магазин.
― Учись разговаривать правильно. Ты не должен ставить какой-то конкретный вопрос, для начала ты должен поинтересоваться, можешь ли вообще о нём заикаться.
― Не понял. Как это?
― А так: ты должен был подойти к Юле и спросить, можешь ли ты вообще говорить о зарплате или нет. Если нет, вопрос исчерпан ― затыкаешься. И молчишь до тех пор, пока с тобой сами не заговорят об этом. Так ты становишься на ступень ниже. Чуешь разницу?
Разницу я чуял. И это никакая не ступень ― это целый лестничный марш. Какая-то голубоглазая блондинка в угловатых очках стоит и навязывает мне полное бесправие. Ведь если я буду делать так, как она говорит, то превращусь здесь в полное ничтожество и не смогу ничего решать.
Я нервно усмехнулся:
― И почему такие правила?
― Как я и сказала, потому что ты чмо. Ёмкое определение твоего жизненного статуса.
Я смотрел в её безупречно красивое лицо и понимал, что её устами со мной разговаривает мой злейший враг. Роман через неё вкручивает в меня эти унизительные установки, словно острые шурупы. Может, вопрос в том, стану ли я это терпеть? Может, это испытание? Проверка на прочность? Тогда, если я сдамся, то действительно стану тем, кем она меня называет.
― Валерия Александровна, ― деликатно обратился я, ― послушайте. Я понимаю, что со мной стало, куда я попал и на кого вынужден работать. Моя жизнь пошла не по самому лучшему сценарию. Поверьте, просто факт, что сейчас моим домом стало это место, угнетает меня до предела. Я уже не говорю о том, что вы врываетесь в этот «дом», бьёте по лицу и обзываете. Представьте, если бы в вашу спальню кто-то пришёл и начал так делать. Такое только в кошмарах приснится. Но я не собираюсь жаловаться на судьбу. Так случилось, значит, так нужно. Но всё-таки давайте не будем забывать, что я оказался здесь добровольно. Поэтому не нужно со мной так обращаться. Да, за последний год я наделал много ошибок. Не могу сказать, что я сильно сожалею или раскаиваюсь, но, отмотав время назад, я сделал бы всё по-другому. Я создал кучу проблем вашему руководителю, это так. Угрожал, это правда. Но неужели тем, что я оказался здесь, на самом дне, я не расплатился? Меня лишили всего, я хожу в тесной робе, моя бывшая подчинённая смотрит на меня, как на кусок дерьма, за последние дни я ел только оставленные кем-то сухие пряники и лапшу, у меня болит голова. Представляете, какой это ад после той роскошной жизни, которая у меня была совсем недавно? Я жестоко наказан. Но, повторяю, на судьбу не жалуюсь. Я играл в серьёзную игру и знал, какие в ней правила. Пускай игра проиграна, но я собираюсь достойно принять поражение. Я сам пришёл к вашему боссу. И вы должны понимать, какой это был сильный позор. Вы вместе со мной находились в том кабинете и, наверное, догадались, что весь мой мир был обрушен. От него не осталось ничего! И всё, чего я теперь прошу, это получать справедливую плату за свою работу и нормальные условия труда.