Запись 7
(12.10)
Сегодня ровно неделя моей бесславной трудовой деятельности. Позади каких-то семь дней, а чувство такое, что вечность. Я стал раздражительным, хмурым. Бесит, что окружающие меня либо не замечают, либо смотрят, как на говно. И я не о Юле или коллегах, я в целом о людях. Меня никто ни о чём не спрашивает, мой опыт никого не интересует, мной лишь командуют.
А самое обидное, что красивые женщины, которые приезжают помыть авто, не видят во мне ни человека, ни уж тем более мужчину. Я для них как будто инструмент, функция. И никакого интереса к моей персоне, к которому я так привык. Казалось бы, невелика проблема, но от этого я просто зверею. Хожу здесь в серой робе, как бесполезный неудачник.
Мириться с этим нельзя. Пора начинать что-то делать. Иначе, если я ещё где-то прогнусь, а уж тем более свыкнусь с такой жизнью, мне наступит конец.
И не нужно ничего бояться! Худшее, что со мной могло произойти, уже произошло. Я уверен: ни Роман, ни его секретарша, которая, кстати, оказалась нормальной бабой, не будут тиранить меня вечно. Пройдёт время, и интерес ко мне просто угаснет. Рома деловой, думаю, он здесь вообще часто появляться не будет. Остаётся Юля, но с ней я скоро разберусь. Придётся напомнить несносной девке, кто здесь босс номер один. Выберу момент и проведу с ней «беседу» в стиле хардкор. И хрен она кому пожалуется! Зная её слабости, я найду с ней общий язык.
И того, что меня внезапно уволят, бояться не надо. Объективно говоря, я лучший автомойщик из всех, кто здесь работал. И дело не только в этом, я ведь и по технической части крайне полезный специалист. Могу и оборудование сам наладить, и любую проблему решить. В конце концов, я строил эту мойку с нуля. Поэтому выгонять меня просто невыгодно. А Лерина угроза о том, что меня куда-то там закроют, если я покину территорию, просто нелепа. Надо будет ― уйду! И, если захочу, то насовсем. Я здесь не раб и не заключённый!
Тёплая осень, кажется, кончилась. Сегодня после обеда зарядил холодный дождь. Но такая погода мне нравится, есть в ней что-то, что подталкивает помечтать. Ближе к вечеру я вышел на улицу и долго смотрел на серое небо. Вдруг в кармане раздался звонок. Я достал телефон и с улыбкой прочитал: «Аня».
― Привет. Хотел поговорить? Давай поговорим. Я решила не вести себя так, как ты, и не игнорировать. Что ты хотел сказать?
― Прежде всего ― рад тебя слышать.
― Ближе к делу, Паш... кстати, где ты сейчас?
― Работаю.
― Я спросила, где, а не что… Ладно, не важно. Вчера ты написал, что допустил кучу ошибок. Знаешь, хочу сказать, одна из них ничего так, симпатичная.
― Ты о чём?
― О ком, Паш, о ком! О твоей новой пассии. И давно ты полюбил рыженьких?
― Что?!
― Паша, дурачка наивного изображать прекращай! Я о бабе твоей новой говорю.
― О какой бабе?
― О той, что живёт в твоей квартире!
Я вдохнул холодный воздух и поспешил выйти из-под уличной камеры наблюдения.
― Что молчишь, стыдно? Надеялся, я не узнаю о ней?
― Э-мм… у нас в квартире живёт какая-то баба? Но…
И тут я, к счастью, прикусил язык.
― Что «но»? Не можешь придумать, как лучше соврать? Давно трахаешь её?
― Кого трахаю, Ань?
― Эту рыжеволосую красотку! Она вся ухоженная такая, взгляд гордый. Секси, Паш. Всё как ты любишь. Я одного понять не могу: ты же всегда говорил прямо, почему сейчас не хватило смелости просто взять и признаться, что у тебя появилась другая?
― Ань, у меня нет никаких других, я тебя одну люблю.
― Любишь меня, а спишь с ней? Для кобелей вполне нормальная схема.
― Для каких кобелей? Прекрати! Я вообще не понимаю о чём ты.
― Какие-то совсем дешёвые отмазки. Паш, давай правду. Ты нашёл другую, а меня отослал к родителям, чтобы я не мешала, так?
Я закрыл лицо ладонью. В тот момент я и начал догадываться, что её сообщение, где она писала «я всё знаю», имело совсем другой смысл. Я решил быть осторожнее со словами.
― Нет, Аня, не так. Скажи, ты была у нас в квартире?
― Да. Сразу, как вернулась. Звонить тебе не стала, потому что ты всё равно бы не взял трубку. Просто хотела прийти и посмотреть тебе в глаза. Но дверь открыла девушка в кружевном пеньюарчике… и, по-моему, даже без трусов. Знаешь, я тебя не виню, на месте мужика я бы сама с такой замутила. Обидно только, что ты не смог признаться мне в этом. Так было бы легче, Паш.