― О боже, Паша, почему ты в резиновых сапогах?!
Я молчал и улыбался, наслаждаясь коротким моментом, где доля обмана пока не так сильно душила меня.
― И почему на тебе такая дурацкая куртка? Это вообще что? Только не говори, что теперь сам работаешь мойщиком. Надеюсь, это не так.
― Аня, ты прекрасна! Рад тебя видеть.
― Я тоже… но всё-таки, почему?
― Потому что я сорвался к тебе, в чём был. Я работаю, да. Но не мойщиком, конечно, а руковожу стройкой. На одном из объектов у меня сейчас глобальная перестановка, пыль, грязь, поэтому целыми днями я так и хожу, чтобы нормальную одежду не марать.
Я посмотрел в её светлое лицо, в большие ясные голубые глаза и поймал себя на мысли, что мне не верится, будто она моя девушка. Никогда прежде у меня таких мыслей не возникало. Я всегда чувствовал твёрдое право быть рядом с ней, но теперь во мне что-то нарушилось.
Прикоснувшись к кончикам её пышных русых волос, я мечтательно вздохнул. Каждый день, все эти месяцы, я думал об этой минуте. Наша встреча мне даже снилась. И, так же, как и во снах, Аня потянулась ко мне и поцеловала в небритую щёку. Я осторожно обнял её, боясь слишком тесно контактировать через чужую грязную куртку.
― Переодеться не успел, ― шёпотом врал я. ― Спонтанно решил, что хватит тянуть. Вообще я планировал встретиться завтра, но понял: не дотерплю.
― По этой же причине ты небритый и на голове у тебя чёрт-те что?
― Извини, привести себя в порядок тоже не было времени. Как и причин слишком трепетно следить за собой, пока ты далеко.
Так же сильно, как этих минут ждал, я их и боялся. Для Ани я мужчина, который всегда следил за собой и в плане одежды, и в плане физической формы. Денег и времени я на себя не жалел. А тут вдруг такие перемены. Переодеться, видите ли, не успел! Я понимал, что несу полный бред, но и не знал, как лучше обосновать своё поведение.
Взяв Аню под руку, я повёл её в кафе. Скучающие официантки встретили нашу пару оценивающе. На их лицах был вопрос: «Почему этот тип рядом с такой, как она?» Смею представить, со стороны это выглядело, как если бы парень-бедняк приклеился к состоятельной девушке.
Когда мы подошли к столику и я понял, что сейчас придётся снять куртку и предстать перед всеми в серой, тесной и потрёпанной униформе, меня обожгло таким острым и непонятным чувством, что я покачнулся. Я расценил это как болезненный стыд, но только не за себя, а за то, что Аня будет вынуждена краснеть рядом. Тогда слегка севшим голосом я предложил:
― Давай возьмём кофе с собой.
Она сразу согласилась:
― И посидим в машине! Так даже удобнее.
Аня взяла большой капучино, я ― тройной эспрессо, и через две минуты мы сидели в «Камри».
― Паша, с тобой что-то не так, ― сказала она, повернувшись ко мне на водительском сидении.
― Что именно?
― Не знаю. Ты изменился, и дело не в одежде, тут что-то другое. Скажи, что происходит?
― Вроде ничего. Я такой, как и был. Может, тебе просто кажется? После разлуки такое бывает.
― Нет, я слишком хорошо тебя знаю. С тобой точно что-то не так. Ты или чем-то напуган, или на тебя что-то давит. Я тебя никогда таким не видела.
Я обжигался кофе, не понимая, что ответить. Она права. В моральном плане я действительно нахожусь в полураздавленном состоянии. Меня страшит будущее, угнетает настоящее, при этом разрывают сомнения, получится ли провернуть задуманное. В таких условиях, когда противоречия просто дробят тебя пополам, очень сложно выстраивать взвешенную ложь, но я всё же попытался:
― Ладно, скажу как есть. Помнишь, я говорил, что хочу пожить аскетом? Тратить как можно меньше и как можно больше работать. При этом жить в скромных условиях и на всём экономить. Оставшись один, я решил: почему бы и нет? Забил на всё и начал воплощать свою странную мечту. Из нашей элитной квартиры переехал, в большей степени, из-за этого, а не из-за бандитов. Снял себе скромную берлогу… здесь недалеко. Перестал заниматься собой и думал только о работе. Поэтому сейчас, когда ты видишь меня слегка потрёпанным, тебе и кажется, что во мне что-то изменилось.