Он назвал имена моих партнёров по бизнесу. Тех самых, с которыми мы когда-то строили грандиозные планы и к которым я вскоре хотел обратиться.
― Раз уж пообещал говорить правду, скажу, как есть: когда запахло жареным, они съебались в кусты. Бросили меня на растерзание. А раньше казались надёжными ребятами. Думаю, для вас не секрет, что мы должны были действовать сообща, но, по факту, действовал только я один. И все самые затратные моменты, включая чёрную пиар-кампанию, легли на меня. Хотя изначально мы договаривались делить издержки. Макс и Артём ― не братья, но у них есть одна общая черта: они до тошноты тягомотные. Если ты с ними пытаешься о чём-либо договориться, то им сперва нужно всё подробно разжевать, затем они будут это очень долго обдумывать. И, кстати, это не критика за глаза, я им это прямо в лицо говорил.
― То есть они тебя кинули?
― Формально нет, но фактически ― да. Иначе бы я здесь не сидел… точнее, здесь не сидели бы вы.
― Может, они просто правильно оценили риски, в отличие от тебя?
― Если так, то зачем было трепать языком и говорить, что мы вместе? А трепали они до последнего. Да и риск, если честно, был не так высок, подели мы его на троих: мы обещали поддерживать друг друга в случае чего. Но, когда дошло до дела, они наложили в штаны. А я по характеру такой: если начал ― иду до конца.
― Хочешь расквитаться с ними?
― Расквитаться? Нет, но объяснить, что они мудаки, хотел бы. Придёт время, и я это сделаю.
― Ты можешь сделать это уже очень скоро. Это и будет твоей первой задачей, выполнив которую, докажешь, что ты на моей стороне. После этого я начну более значимо помогать тебе. Жильё, машина, карьерный рост. Но об этом потом. А сейчас ты должен дать против них показания, а затем выступить на суде. Говорю сразу: показания будут не совсем правдивые, будет много надуманного и преувеличенного. Ты выступишь в качестве свидетеля на стороне обвинения. Поскольку вы были партнёрами и это подтверждено документами, твоё слово будет иметь огромный вес. Детали получишь позже от моих юристов.
Я слушал его с такой концентрацией внимания, что забыл дышать, а затем вкрадчиво спросил:
― У них что, тоже неприятности?
― Ещё какие! Странно, что ты не знал. Хотя кто бы тебе об этом сказал… Считай, что справедливость догнала их с небольшим опозданием.
― Вы просите дать ложные показания против тех, кто раньше был на моей стороне?
― Именно.
― Это нехорошо. Предательство какое-то.
― Не хочешь ― не надо. Без тебя уже всё идёт отлично. Просто если ты включишься в процесс и поможешь, дело пойдёт быстрее. Можешь отказаться, но тогда я не могу тебе ничего обещать. А дружки твои в любом случае отхватят по полной.
― Они мне не дружки. И я не отказываюсь, просто озвучил первую мысль. Сейчас вот знаете, о чём думаю? Они ведь только языком болтать могли. А по правде не собирались ввязываться в это дело. Просто хотели раззадорить меня, вынудить первым шагнуть в жерло вулкана, а сами планировали остаться ни при чём. Не партнёр я им был, а конкурент. И от того, что я скатился, они получили только выгоду. Зло берёт.
― Правильно мыслишь. Кстати, мы с тобой практически одногодки и ты уже давно должен был осознать, что в жизни каждый борется за себя. Вот теперь и ты поборись за себя.
― Я сделаю всё, что нужно.
― Вот и хорошо. А за Аню не переживай. Те ребята теперь будут от неё далеко держаться. Насчёт твоей гениальной легенды ― я помогу тебе её поддержать. Даже подыграю, если нужно. ― Он потрогал ключи от своего «Лексуса»: ― На следующее свидание ты уже не пешком пойдёшь. А Лера завтра привезёт тебе одежду, в которой не стыдно выйти на улицу.
То ли эти слова так легли в душу, то ли крепкий кофе дал по мозгам, но я вдруг почувствовал радость. Я чудом сдержался, чтобы не встать и не раскланяться. Вовремя понял, что это было бы уже чересчур.
― Ладно, на сегодня всё. Иди отдыхай. Делай всё, что хочешь, но комплекс не покидай. Пока ты ещё не заслужил полного доверия.
― Понял, Роман Эдуардович.
― Кстати, чуть не забыл: в квартире после тебя осталась куча БДСМ-атрибутики. Плётки, наручники, ошейники. Это вы с Аней баловались?
«Какое тебе, блядь, дело?» ― подумал я, но ответил иначе:
― Да, развлекались иногда.
― Больше ты её или она тебя?
― Всегда только я её.
― Значит, любил доминировать?
― Люблю, ― поправил я. ― И по-другому не умею.
― Не похоже. Ладно, иди.
Возвращаясь в комнату, я ещё не знал, что вся моя мимолётная радость вскоре исчезнет и остаток дня я проведу с чувством бессильного негодования. Прежде всего, меня терзала мысль, что этот мерзавец владеет моей квартирой, а я вынужден ютиться в комнате для рабочих, как какой-то гастарбайтер.